Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Восток в ХХI веке – перспективы эволюции и положения в системе международных отношений

Версия для печати

Избранное в Рунете

Вячеслав Белокреницкий

Восток в ХХI веке – перспективы эволюции и положения в системе международных отношений


Белокреницкий Вячеслав Яковлевич – доктор исторических наук, заместитель директора Института востоковедения РАН, профессор МГИМО (У) МИД РФ.


Восток в ХХI веке – перспективы эволюции и положения в системе международных отношений

Между частями Востока имеются, без сомнения, серьезные различия. Грубо говоря, есть не один Восток, а много Востоков. Но различия между ними все же меньше, чем между ними и Западом. Большой Восток, состоящий ныне из более 100 государств Азии и Африки, отличает колониальный и зависимый статус в Новое время, освобождение от него во второй половине ХХ века и многократное усиление роли и значения в мировых делах к рубежу ХХI столетия. К этому добавляются культурно-цивилизационные и социально-политические сходства.

К рубежу ХХ и ХХI столетий народы Азии и Африки добились заметных подвижек в политическом, экономическом, социальном и культурном развитии. По сравнению с первым периодом после окончания Второй мировой войны, ставшим точкой отсчета современной истории, в их внутреннем состоянии и положении на мировой арене произошли очевидные сдвиги. Главным из них нужно считать то, что колониальный и зависимый политический статус сменился суверенным. На путях постколониального развития неровно и своеобразно протекали процессы демократизации, включающие вовлечение широких масс в политику, расширение правящего слоя, конституционное оформление принципов обсуждения, согласования и одобрения принимаемых решений.

Примитивное по большей части хозяйство уступило место экономике, сочетающей достаточно совершенные и эффективные приемы и способы производства с менее изощренными, традиционными и полутрадиционными. Вместо аграрной по преимуществу структуры хозяйства и почти полного преобладания деревенского населения утвердились различные виды сосуществования индустриальных и аграрных секторов, сельских и городских поселений. Существеннейшее значение почти во всех странах и регионах приобрела сфера услуг. К ее традиционному сегменту добавился современный, в результате чего преобразовался облик личного и общественного транспорта, связи и коммуникаций, тепло- и водоснабжения, торговой сети. Изменилась структура общественных и государственных услуг, на видное место вышла в них область образования и здравоохранения.

Определенные и достаточно быстро нарастающие перемены произошли в общественной жизни. Благодаря модернизирующей деятельности государства повысился статус женщин, а также этнических, конфессиональных и социальных (сословно-кастовых) меньшинств. Женщины получили в большинстве стран Востока право голоса, возможность избирать и быть избранными в состав законодательных органов. В ряде государств, в том числе мусульманских, женщины возглавили влиятельные политические партии, встали во главе правительств. Почти сплошь неграмотное население сменилось поколениями людей, обладающих не только навыками чтения и письма, но и достаточно высоким уровнем общих и специальных знаний, а узкая образованная прослойка пополнилась за счет выходцев из более широких слоев.

К началу ХХI в. заметно выросли роль и влияние стран Азии и Африки в международной системе. Помимо «старых» мировых лидеров (Японии) среди государств Востока в конце ХХ - начале ХХI вв. появились новые – Китай и Индия. Вместе они составляют триаду азиатских углов глобального шестиугольника сил, в который входят также США, ЕС и Россия.

Из этой триады особенно крупное значение приобрел Китай, сумевший добиться за последние 30 лет поразительных экономических успехов. При этом Китайская Народная Республика сохранила преданность национальной коммунистической идеологии, оставшись носителем специфического варианта социально-экономического и политического развития. К концу первого десятилетия нынешнего столетия КНР заняла по многим макроэкономическим показателям второе место в мире после США. Опираясь на внутренний рынок, удовлетворение быстро растущих потребностей гигантского населения, Китай одновременно вышел со своей промышленной продукцией на внешние рынки, став второй по объему товарооборота мировой торгующей державой. Китайские товары широкого потребления устремились в США, страны Европы, проникли на рынки России, стран Центральной Азии. Торговля Китая с Индией увеличилась за 2000-2008 гг. в десять раз, с 2 до 20 млрд. долл., и произошло это в значительной степени за счет вывоза в Индию китайских готовых изделий.

Превратившись в крупнейшую экономику, Китай осуществил и серьезную модернизацию вооруженных сил. При этом численность состава ВС с начала 1990-х годов неуклонно сокращалась, а техническая оснащенность повышалась. По темпам увеличения расходов на военные цели в конце 2000-х годов КНР обогнала США. При этом военно-стратегические интересы Пекина и Вашингтона не совпадают в широком Азиатско-Тихоокеанском ареале, упираясь в проблему Тайваня. КНР на уровне доктрины не отказалась от присоединения острова силой, в случае если тайваньский сепаратизм будет угрожать единству Китая. В то же время США, связанные обязательствами с Тайванем и общими представлениями о пределах применения силы, выражают готовность прийти на помощь властям острова для отражения угроз со стороны континентального Китая.

Китайская экономика, находящаяся на активной стадии трансформации в поздне- и постиндустриальную, сталкивается с необходимостью поддержания высоких темпов роста. Разразившийся в 2008 г. мировой финансовый и экономический кризис ограничил перспективы внешнеторговой экспансии и повысил значение внутреннего рынка. При этом потребности в обеспечении национального хозяйства внешними топливно-энергетическими ресурсами (прежде всего сырой нефтью) остались, и Пекин продолжил поиск возможностей для их удовлетворения. Помимо использования северного, континентального канала импорта нефти и природного газа (из России и Казахстана), Китай расширил южный морской коридор, увеличив ввоз нефти не только из стран Аравии и Персидского залива, но и из Африки – Анголы, Нигерии и Судана. В целом КНР превратилась в начале ХХI столетия не только в региональную (в масштабах Большой Восточной Азии), но и глобальную супердержаву с интересами в Африке, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке и Океании.

Отметим, что Китай располагает ракетно-ядерным и военно-космическим комплексом, осуществляет самостоятельную программу освоения околоземного пространства, имеет опыт пилотируемых запусков и выхода космонавта в открытый космос.

Положение, аналогичное китайскому, стремится занять и Индия. Ей удалось существенно увеличить свой хозяйственный, в том числе научно-технический, потенциал. Уступая Китаю по темпам роста экономики, Республика Индия на протяжении последних примерно 20 лет значительно опережала страны Запада. Национальный доход Индии вырос за этот период более чем вдвое. Больших достижений страна добилась в сфере производства программного обеспечения для компьютеров, экспорт которых превысил в 2007 г. 40 млрд. долл. Район вокруг города Бангалора на юге Индии стал аналогом Силиконовой долины в США, конкурентом и партнером американских компаний по информационным и коммуникационным технологиям. Развивая космическую программу, Индия в 2008 г. осуществила успешный запуск ракеты в сторону Луны. Высокую международную репутацию завоевала индийская медицина, в частности сердечно-сосудистая хирургия, и некоторые другие области медико-биологических наук.

К началу ХХI века Индия упрочила лидирующие позиции в регионе Южной Азии, в основном преодолев сопротивление со стороны Пакистана. Ее геополитические интересы распространились на Афганистан и Центральную Азию. Следуя логике концентрических кругов, Индия стремится утвердить влияние в широком ареале, прилегающем к морским границам, в зоне Индийского океана вплоть до берегов Австралии, Индонезии и Восточной Африки. На северо-востоке, в пригамалайских районах (Непал, Тибет) интересы Дели традиционно пересекаются с китайскими. Однако это не мешает установившемуся на нынешнем этапе между Индией и Китаем мирному взаимодействию.

Одновременно Индия в последние десятилетия расширяет многообразные контакты с США, странами Европы и Японией. Не теряют для нее значение, как отмечалось в предыдущей лекции, связи с Россией. Дели придает большое значение политическим отношениям с региональными державами - ЮАР, Бразилией, Республикой Корея и др. В целом Индия стала одной из главных мировых держав. Она претендует на место постоянного члена Совета безопасности ООН, участника в решении основных проблем мировой политики.

Еще одна азиатская страна первого уровня - Япония – занимает своеобразное положение одного из наиболее сильных с экономической и научно-технической точек зрения государств мира, отказывающихся от проведения существенно отличного от американского¸ и в целом западного, внешнеполитического курса. Отчасти по этой причине зачастую не обращают внимания при этом на специфически восточный вариант утвердившегося там капитализма. Речь идет о более существенной роли государства в его становлении и функционировании, тенденциях к олигополии на семейно-клановой основе, преобладанию инициатив сверху в процессе модернизации и построения пирамиды частного бизнеса. Черты авторитарности и закрытости носит и партийно-политическая система страны.

Факт геополитического тяготения Японии к Западу во многом объясняется на нынешнем этапе соседством с быстро растущим Китаем, традиционным политико-психологическим недоверием к нему и наличием между ними территориальных проблем (спор вокруг островов Сенкаку).

Характеризуя тройку восточных лидеров системы международных отношений и мировой политики, нужно помнить, что представление о шестиугольнике великих держав далеко не единственное и может быть не самое распространенное. Оно в то же время в наибольшей мере соответствует популярным у нас концепциям многополярности. Запад предстает в ней как один из полюсов, причем выступает не в едином, а в расщепленном виде. Особое место отводится России, обладающей вторым по мощности военно-техническим и научно-космическим потенциалом.

Доминирующая позиция Запада после окончания Холодной войны при усложнении мировой политической системы дала основания для концепций однополярной многополярности и «плюралистической однополярности» [1]. А размывание этой позиции, ставшее заметным в период второго срока президентства Дж.Буша (2004-2008) наряду с сопутствующими причинами и явлениями вызвало к жизни идею «бесполярного мира» [2].

Как бы ни относиться к новым представлениям, нельзя не видеть «вины» традиционного Востока в их появлении. С одной стороны, выросла, как только что говорилось, мощь восточных, прежде всего азиатских, государств, увеличилась их роль субъектов международных отношений и действующих лиц мировой политики. В то же время сохранилась объектная ипостась Востока как очага международных раздоров и разногласий, межэтнических, этноконфессиональных и межсектанских столкновений и антагонизмов.

В начале ХХI века в полной мере заявил о себе радикализм на религиозно-цивилизационной, прежде всего исламской основе. Мусульманский мир оказался самым быстро растущим демографически, популяционно, среди восточных, да и всех других цивилизационных ареалов. Это произошло на фоне общего демографического «взрыва» в менее развитых регионах. К концу века численность мусульман оценивалась чаще всего в диапазоне 1,2 – 1,4 млрд. человек.

Число последователей пророка Мухаммеда за 50 лет увеличилось примерно в четыре раза, при среднегодовых темпах прироста равных 2,6%. Доля мусульман в мировом населении в итоге возросла округленно в два раза до 20-23%. Таким образом, если в середине столетия каждый шестой-седьмой житель планеты принадлежал по факту рождения, вере или самоидентификации к миру ислама, то через пять десятилетий к нему относился уже каждый четвертый-пятый.

В отличие от других восточных цивилизаций (конфуцианской, индуистской) исламский культурно-цивилизационный комплекс не имеет единого центра. Эта роль распределена между рядом стран – средоточием ортодоксального ислама суннитского толка Саудовской Аравией, занимающим такое же положение в шиитском поясе Ираном и наиболее модернизированной Турцией. В отсутствии нации-лидера заключены и сила, и слабость мусульманской цивилизации. Это же в определенной степени объясняет распространенность в мусульманской среде негосударственных, общественных форм организации, а также, до известной степени, экстремизм мышления и действий.

В середине 1990-х годах в основном сложилось исламистское подполье, возглавляемое арабской по составу участников организацией «Аль-Каида» («Основа») Укоренившись в горном массиве между Афганистаном и Пакистаном, эта организация во главе с Усамой бен Ладеном превратилась в штаб действий, направленных против «дальних» врагов в лице США и Израиля, и «ближних» противников в виде режимов в Пакистане, Афганистане, Ираке, Саудовской Аравии, Египте, Иордании и ряде других стран. Инициированная радикально настроенными исламистами диверсионно-террористическая война охватила в начале ХХI в. сплошной пояс от Восточного Средиземноморья до долины Инда, превратив его в кризисный эллипс. Решение проблем, связанных с терроризмом в этой части восточного мира, скорее всего, останется в центре внимания международной политики еще на достаточно длительный период.

Переходя к обсуждению перспектив эволюции стран Востока на период до середины текущего столетия и изменения их места в системе международных отношений и мировой политике, заметим, что главным основанием для взгляда в будущее является для нас демографическая инерция. Она позволяет представить себе мир Востока в динамике с точки зрения возможного изменения его людских параметров. О степени важности демографических процессов в качестве базовых, предпосылочных, можно судить по тому, что они тесно связаны с экономическими характеристиками (рабочая сила, человеческий капитал), социальными и политическими (городское и сельское население, его возрастная структура и уровень образования) и международными (миграция).

Прогнозные оценки демографической динамики считаются достаточно надежными. Известно, насколько высоко было качество перспективных оценок, выполненных в 1970-90-е годы ведущими демографическими организациями мира. Так, еще за 30 лет до наступления нового столетия, демографы правильно рассчитали как общие параметры увеличения населения, так и его величину к 2000 г., которая оказалась равной примерно 6 млрд. человек. Оценки на перспективу, сделанные службой народонаселения ООН в начале 2000-х годов сводятся к тому, что на протяжении первой половины ХХI века темпы роста населения в мире, скорее всего, будут неуклонно и достаточно решительно снижаться. Прирост народонаселения в мире в начале текущего века оценивался в 1,2 % в год, что соответствовало прибавлению ежегодно 77 млн. человек (на пике, в 1989-1990 гг., население планеты возрастало на 87 млн.). По этим расчетам ожидается, что к 2050 г. на земле будет проживать примерно 9 млрд. человек (по последним прогнозам – 9,2 млрд.) [3].

Следует отметить, что к оценкам и прогнозам Отдела народонаселения ООН близки расчеты Бюро цензов США, так как они используют наиболее распространенный в демографии метод передвижки возрастов при учете меняющихся показателей рождаемости и смертности. Расчеты, сделанные А.В.Акимовым с помощью методики смены режимов демографического развития, дают более высокие оценки роста на перспективу – население Земли к 2050 г. должно возрасти по среднему, наиболее вероятному сценарию до 10,7 млрд. человек. Что касается структуры распределения населения в будущем по странам и регионам, то нет большой разницы между результатами применения более общепринятых и менее традиционных методик.

Согласно всем прогнозам сохранятся заметные различия демографических процессов в более развитых и менее развитых регионах мира. Самими высокими темпами будет возрастать число жителей в наименее развитых государствах, составляющих особую подгруппу в рамках группы менее развитых, развивающихся стран. В эту подгруппу входят главным образом африканские государства, а также некоторые азиатские, такие как Афганистан, Бангладеш, Непал и др.

Для субсахарской Африки (Африки южнее Сахары) в целом характерны существенно более высокие темпы роста народонаселения. На них, впрочем, отрицательно сказывается распространение СПИДа (ВИЧ инфекции). Из-за этой болезни заметно медленнее должно возрастать население ряда стран юга Африки, таких как Ботсвана, Лесото, Свазиленд и ЮАР. Влияние потерь от этой эпидемии особенно велико будет, как ожидается, в период до 2015 г., хотя и в дальнейшем СПИД внесет заметные коррективы в демографические показатели многих африканских и растущего числа азиатских государств.

Снижение коэффициентов рождаемости и смертности будет сопровождаться неуклонным старением населения в мире, в том числе и в странах Востока. Несмотря на невысокий уровень экономических и социальных показателей, характеризующий в целом страны Азии и Африки, количество людей в старших возрастных категориях заметно увеличится там благодаря достижениям мировой медицины и современной системы здравоохранения. Средняя ожидаемая продолжительность предстоящей жизни к рубежу веков уже превысила в менее развитом ареале 60 лет. Исключение составляют наименее развитые страны, да и то не все. Так, в наиболее крупной из них, Бангладеш, несмотря на нищету и бедность, средняя продолжительность достигла 61 года. По прогнозам ООН, относящимся ко всем менее развитым регионам, доля населения в возрасте 60 лет и старше увеличится с 8 в 2000 г. до 20 % в 2050 г. [4]

Скорость будущего демографического процесса на Большом Востоке (в Азии и Африке) оценивается в прогнозах ООН на уровне выше среднемирового (приблизительно 1,0 против 0,8%). При этом доля Востока в середине ХХI в. по сравнению с его началом должна по прогнозам увеличиться с 73,8 до 78,7%. Если учесть, что в середине ХХ в. на него приходилось 65,1%, то заметна предполагаемая динамика за столетие – от примерно двух третей в 1950 г. до почти трех четвертей в 2000 г. и четырех пятых в 2050 г. Наиболее стремительно при этом растет доля Африки – округленно с 9 до 13 и 20%. Удельный вес азиатского населения увеличился с 56 до 61% между 1950 и 2000 гг., а к 2050 г. должен опуститься до 59%.

Пропорция Европы в мировом населении во второй половине ХХ в. сократилась с 22,3 до 13,2 %, а за следующие 50 лет должна по прогнозам уменьшиться до 8,6%. В середине ХХ в. в более развитых странах в основном из Европы, Северной Америки и Океании проживало 31,6% населения планеты, а к 2000 г. – уже только 19,6%, т.е. произошло снижение с трети до пятой части. К 2050 г. ожидается сокращение доли жителей развитых регионов до 13,7% (одной седьмой). Впрочем, некоторая часть жителей менее развитых стран приблизится по стандартам потребления к представителям более развитых государств.

За ожиданием убыстренного роста населения Востока стоят весьма разные прогнозы по странам и группам соседних и близкорасположенных, смежных стран (субрегионам). Наиболее замедленным, судя по всему, рост будет в Восточной Азии. Хотя в последнем году второго тысячелетия это был самый крупный демографический ареал, уже к 2010 г. он, судя по всему, потеряет численное превосходство над Южной Азией, а с 2020 г. прочно займет второе место. В Китае, крупнейшем восточноазиатском государстве, темпы ежегодного прироста в ближайшие 20 лет, согласно прогнозным оценкам демографической службы ООН и Бюро цензов США, опустятся до 0,7-0,5 %, а между 2040-2050 гг. станут отрицательными. Население Японии должно уменьшиться на 3 млн. человек за первые 20 лет нынешнего века и еще на 22 млн. за последующие 30 лет [5].

Несмотря на замедление темпов демографического роста, относительно небольшая по площади Южная Азия (4,3 млн. кв. км, в три раза меньше Восточной Азии) станет вскоре мировым демографическим лидером. Индия, согласно большинству оценок, к 2040 г. (а может быть, и несколько раньше) опередит Китай, став самой многонаселенной страной на планете. На пятом месте по количеству жителей закрепится Пакистан, в десятке первых по населению с рекордно высокой его плотностью останется Бангладеш.

Особенно быстрым и значительным будет увеличение численности населения в Африке. Быстрее других возрастет население Западной, Средней и Восточной Африки. Несколько менее высоким будет рост в Северной Африке и еще меньше на юге Африке, главным образом из-за эпидемии СПИДа.

Приведенные прогнозные оценки роста населения говорят о сложности задач, встающих перед государствами Азии и особенно Африки. Перемены, наблюдавшиеся в них во второй половине ХХ века, знаменовали начало разрешения таких узловых проблем, как повышение роли в международных делах, преодоление экономической и научно-технической отсталости, искоренение неграмотности, сужение зоны бедности, решение продовольственной проблемы и т.п. Демографическая инерция представляет собой вместе с тем существенный вызов. В течение первых десяти лет текущего столетия население Востока ежегодно пополняется, по оценкам, примерно на 70 млн. человек, в течение второй декады оно будет возрастать на 60-65 млн., а на протяжении последующих трех десятилетий - приблизительно на 40-50 млн. человек.

Хотя не исключено, что приведенные цифры будут подвергнуты ревизии в сторону некоторого уменьшения, это кардинально не меняет ситуацию. К тому же такой феномен современности, как стареющее население, рост удельного веса лиц пожилого и нетрудоспособного возраста, весьма быстро охватывает и развивающиеся страны, в первую очередь государства Азии.

В том же тревожном ряду стоит и увеличение городского населения. По подсчетам демографической службы ООН, число горожан в мире впервые в 2008 г. превысило количество деревенских жителей. При сохранении современных тенденций доля горожан достигнет к середине века 70%, причем в более развитых регионах (Северная Америка, Европа, Япония, Австралия) их удельный вес увеличится до 86%, а в остальных, менее развитых - достигнет 67%. В 2007 г. соответствующие показатели равнялись 74 и 44% [6].

Азия и Африка оказались существенно менее урбанизированными по сравнению с другими континентами, в том числе и теми, которые отнесены к менее развитым. Доля горожан в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна была в 2007 г. выше, чем в Европе (включая Россию) – 78 против 76 %. В то же время в Азии и Африке к городским относились соответственно лишь 41 и 39% жителей. Тремя крупнейшими очагами преимущественно сельского населения остаются в начале нынешнего века Китай (767 млн. человек), Индия (828 млн.) и страны субсахарской Африки (400 млн.). Предполагается, что почти весь прирост населения в мире в ближайшие 40 лет придется на городской ареал. Сельское население в ряде менее развитых регионов будет медленно расти, а с 2030 г. начнет и там сокращаться. К 2035 г. даже в Африке южнее Сахары большинство населения станет проживать в городах. Доля горожан в Китае к тому году вырастет до двух третей, и только в Индии, как и в регионе вокруг нее, она будет несколько меньше половины.

В случае реализации таких прогнозов, на Востоке будет иметь место сокращение доли занятых в сельском хозяйстве и увеличение рабочей силы в городских секторах, прежде всего в сфере услуг. В отличие от более ранней урбанизации, имевшей место в ныне развитых экономиках, поздняя урбанизация, захватывающая Восток, обусловлена не столько индустриализацией, сколько «сервисизацией», т.е. увеличением сферы услуг различного рода.

Интенсивный рост городского населения приведет, очевидно, к «накоплению» странами Востока «горючего материала» в виде молодого и достаточно образованного населения, вырванного из привычного микромира семьи и общины, прежде всего сельской и полусельской - полугородской, ищущего применения своим силам и в большом числе случаев его не находящего. Скрытая городская безработица обычно политически более взрывоопасна, чем сельская. Сочетание двух демографических явлений – увеличение численности иждивенцев в возрасте старше 65 лет и рост «молодежного выступа», т.е. высокой доли людей в возрастных группах от 15 до 25-30 лет, усугубит трудно разрешимые социальные и политические коллизии.

Чтобы справиться с грузом накопленных и нарастающих проблем, государствам Востока понадобится поддержание высоких темпов роста экономики. В течение второй половины ХХ века, особенно на протяжении последнего его десятилетия и в начале текущего столетия, им в целом удавалось сохранять высокие показатели экономической динамики.

При этом наблюдался волнообразный характер эволюции – период более быстрого роста сменялся этапом замедления. Очевидно, и в дальнейшем развитие будет происходить неравномерно, следуя пульсирующему ритму движения отдельных обществ, региональных групп и глобального сообщества.

Пытаясь представить будущее развитие мира и такой его особой части, как Восток, аналитики и футурологи прибегают обычно к методу продления рядов, экстраполяции в будущее, на так называемый прогнозный период, трендов и тенденций, выявленных в результате наблюдения над прошлым. Существенным при этом является вопрос о величине «периода наблюдения», т.е. заключение о том, где начинается текущий исторический момент, в рамках которого оправдано использование линейных функций. Простая экстраполяция, как правило, усложняется за счет ввода различных условий и ограничителей, способных повлиять на линейный процесс.

Если не считать два других метода, а именно теоретической и эмпирической аналогии, когда ученый или эксперт признает развитие процесса в будущем аналогичным тому, что наблюдалось с другими объектами в прошлом, то продление рядов сохраняет приоритетное значение в прогнозировании. Впрочем, при долгосрочном прогнозировании принцип линейности (плавности) дополняется нередко принципом цикличности (волнообразности). Именно на этом основаны хорошо известные в экономической науке теории различных циклов конъюнктуры: сверхкоротких (сезонных), коротких (3-4 летних), средних (в 10-12 лет), длинных (25-50 лет) и сверхдлинных, вековых. Если первые три вида циклов имеют наибольшее значение для целей собственно экономического анализа, то два последние, связанные с именами Н.Д.Кондратьева и Ф.Броделя, соотносятся с более широким классом социальных явлений, помогают выяснению взаимозависимости экономических, политических и культурных процессов.

Следует заметить, что, согласно распространенным оценкам, повышательная фаза цикла Кондратьева в экономике США стартовала в начале 1990-х годов и, следовательно, может завершиться после 2010 г.

Экономика КНР растет непрерывно и исключительно высокими темпами на протяжении более четверти века и даже с учетом восстановительного эффекта после спада и провалов 1960-70-х годов не может, видимо, продолжаться без нарушений и перерывов бесконечно долго.

Но в случае сохранения высоких темпов роста, Китай уже вскоре после 2010 г. обгонит Японию по величине ВВП и прочно займет второе место в мире после США. КНР при этом превратится в ведущего импортера энергоносителей, даст импульс дальнейшему росту потребления не только нефти, но и в возрастающей пропорции природного газа. Столь же велико будет значение Китая в импорте обычных видов вооружений, в первую очередь, технологически сложных его образцов.

Параллельно с китайской весьма быстро, при удержании достигнутых темпов роста, будет увеличиваться экономика Индии. К 2030 г. она может превзойти по объему национальное хозяйство Германии и Японии и занять третью позицию в мире. Как и Китай, Индия превратится в одного из главных импортеров нефти и газа, а также вооружений. Причем в сфере высокотехнологичного военного производства она станет ведущим разработчиком новых образцов (оружия пятого поколения), действуя как самостоятельно, так и в сотрудничестве с Россией, США, странами Европы, Израилем.

В свете закономерностей циклического развития перспективы Индии выглядят даже более предпочтительно, чем Китая. Ее экономический подъем начался только на рубеже 1980-90-х годов и может продолжаться в течение еще длительного промежутка времени. Как благоприятные могли бы быть оценены и тенденции эволюции других стран Южной и особенно Юго-Восточной Азии. Однако, помимо собственных, эндогенных факторов, на их развитии существенным образом скажутся факторы экзогенные, связанные с общемировой конъюнктурой. Исключительно сильно зависит от них развитие государств ЮВА и всего Восточно-Азиатского региона. Сбои в функционировании международного рынка неминуемо негативно отразятся на параметрах и качестве роста в этой части мира.

Что касается плотно населенных стран Южной Азии, то ограничителем здесь являются также некоторые внутренние обстоятельства, например, критическая ситуация с обеспечением воды для полива. Это в наибольшей степени касается Пакистана, который уже к 2010 г. может столкнуться с серьезной проблемой нехватки воды для бесперебойного функционирования своей самой крупной в мире единой системы ирригационного земледелия. Проблема увеличения объемов воды для сельского хозяйства может серьезно осложнить отношения Пакистана с Индией вследствие того, что обе страны рассчитывают на одни и те же водные ресурсы. Их во многом обеспечивают притоки Инда, пересекающие спорную область Джамму и Кашмир.

Повышение уровня мирового океана, вызванное потеплением климата, способно обострить гуманитарную и экономическую ситуацию в Бангладеш, а также на юге Индии, ее островных территориях, на Шри Ланке, Мальдивах и в Индонезии. Скорее всего, обострятся в быстро растущих экономиках Восточной и Южной Азии проблемы больших городов и промышленных зон, загрязнение воздуха выбросами газов. Уже к середине 2000-х годов на такие ведущие страны Азии, как Китай и Индия, приходилось соответственно 16 и 5% общего объема выбросов парниковых газов. Обе эти страны, как и некоторые другие государства Востока, в будущем, безусловно, столкнутся с необходимостью борьбы с грязными технологиями, экономии ресурсов, перехода от преимущественно экстенсивных к интенсивным способам производства.

Несомненно, еще более сложные проблемы встают перед государствами обширного и демографически быстро растущего исламского ареала. Главные из них связаны с потребностями диверсификации основ экономического роста, выходом за пределы преимущественного развития отраслей по добыче и экспорту нефти и природного газа. К такой задаче большинство из государств Залива и Аравийского полуострова уже приступили, но успеха добились далеко не все. К тому же, диверсификация экономики, опираясь на капиталоемкие технологии, не меняет ситуацию в области занятости и не противостоит тенденции к ограниченному охвату людей высокодоходными занятиями.

Еще меньше достижений на счету у тех стран Ближнего Востока и Северной Африки, которые лишены богатых природных ресурсов. В них обостряется проблема неполной занятости и низких доходов, что питает социальную базу недовольства молодежи, создает условия для появления в ее среде приверженцев экстремистких взглядов и участников террористических акций. При неизменных тенденциях такого рода трудно рассчитывать на ослабление в достаточно близком будущем позиций политических сил, опирающихся на исламизм как радикальную и популистскую идеологию.

Фактором, который и в дальнейшем будет обострять ситуацию в многообразном, лишенном государства-лидера мусульманском мире, послужит ранее уже не раз отмечавшееся сосуществование в его рамках различных школ, сект и направлений, в частности, наличие глубоких, хотя чаще всего подспудных коллизий между суннитами и шиитами, ориентирующимися соответственно на Саудовскую Аравию и Иран.

Напряженности на Ближнем и Среднем Востоке будет способствовать сохранение тенденций к укреплению национализма в качестве государственной идеологии в сочетании с более широкими, опирающимися в основном на религиозные идеи и представления средствами политической мобилизации населения. Возможно, впрочем, и ослабление воздействия религиозных идеологий, но, скорее всего, через определенный промежуток времени, на очередном этапе расширения и углубления глобальной взаимозависимости.

Возвращаясь к перспективам экономического роста на Востоке, следует подчеркнуть, что отсутствие природных богатств служит как его ограничителем, так и стимулом. Пример успешного развития при отсутствии богатых естественных ресурсов дает Япония, а также Израиль. Исключительно важен при этом человеческий фактор, т.е. образованность и трудовая квалификация населения, его дисциплинированность и организованность. Большому числу стран Азии и Африки еще предстоит в полной мере ликвидировать отставание в сфере просвещения и специальной подготовки. Крупнейшее препятствие на пути экономического и социально-гуманитарного прогресса создает коррупция, продажность чиновничества, а также политиков и законодателей. Взяточничество и казнокрадство чаще всего поражают те национальные организмы, где сильны государственные ведомства, занятые одобрением деловых проектов, их регистрацией, выдачей разрешений и предоставлением субсидий и льгот. Отсюда одно из базовых условий для антикоррупционных мер – сокращение контролирующих и регулирующих функций государства, либерализация его экономической политики. Однако проведению такого курса на современном этапе мешают тенденции к централизации власти и укреплению «государственнического» начала на Востоке (и не только там). Поэтому трудно ожидать в близком будущем заметных успехов в области борьбы с коррупцией, а также неэффективностью, связанной с непотизмом, т.е. кумовством - родственным, клановым, земляческим.

В целом, не исключено, что в первые десятилетия ХХI века мир ожидает снижение темпов роста взаимообмена товарами, услугами, капиталами и людьми. Такое может произойти, несмотря на то, что мировое сообщество в лице его ведущих межправительственных учреждений – ООН и и ее специализированных органов, ВТО и других финансово-экономических институтов предпринимают меры для установления режима наибольшего благоприятствования в торговле между странами, снижения тарифов, сокращения субсидий, препятствующих внешней торговле, а также для свободного перемещения капитала и облегчения миграционного режима. Постоянное внимание уделяется борьбе с контрабандой, нарушениями авторского права, подделкой патентов и торговых марок.

Противостоять тревожным проекциям способен, вероятно, лишь очередной прорыв в сфере высоких технологий, научных открытий, наукоемких производств и технико-технологических инноваций. Растущую роль в этом процессе, очевидно, будут играть некоторые страны Азии и Африки. Выходцы из них уже сегодня составляют значительную часть занятых в высокотехнологических отраслях США и других развитых государств. Достаточно велик и будет увеличиваться вклад такого рода высокообразованных и эффективно работающих специалистов в экономику самих восточных государств. Расширение сегмента современной, высокотехнологичной, трудо- и капиталоинтенсивной экономики станет, вероятно, главной панацеей от многочисленных бед и препятствий, ожидающих в ХХI веке мир в целом и страны Востока в частности .

Преодоление ограничителей роста за счет возрастающей отдачи от творческих инноваций сможет, вероятно, противостоять и отрицательным тенденциям, связанным со старением населения, а также иным (отчасти до поры не явленным) угрозам и вызовам. Учитывая перспективу угасания стимулов роста, поступающих от западных сообществ, следует ожидать, что страны Востока приобретут некоторые черты и характеристики мирового «мотора развития».

Реализация таких ожиданий во многом, как представляется, связана с судьбами демократии на Востоке, процессами демократизации азиатско-африканских обществ. При этом речь не идет о прямых заимствованиях и копировании западных образцов. И демократия, и гражданское общество на Востоке необходимо будут обладать своим национальным и цивилизационным колоритом. Базовыми, вместе с тем, остаются такие характеристики либерально-демократического сообщества, как, во-первых, независимость судебной власти от исполнительной, что в результате ведет к утверждению основ конституционализма, неукоснительного следования закону, в том числе в случаях, которые находятся в пограничной с политической сфере; во-вторых, свобода слова и собраний, иначе говоря, независимость от властей предержащих средств массовой информации и проявлений политической активности в условиях, когда в государственном сообществе имеется конкуренция партий и других законно оформленных групп интересов, а на первых порах хотя бы конкуренция трансформирующихся традиционных элит; в-третьих, в обществе нет преобладания изоляционистских, ретроградно-фундаменталистских настроений и идеологий, наблюдается стремление к кооперации и сотрудничеству с внешними контрагентами, открытому общению в рамках региональных и глобальных структур.

Еще одно существенное условие демократического развития - улучшение качества управления, борьба со злоупотреблениями тех, кто находится у власти. Одновременно это и повышение эффективности в противостоянии силам, бросающим вызов государству и обществу, прибегающим к противоправным, криминальным, насильственным действиям. Питательной средой для последних служит наличие теневых структур в финансовой и производственной сферах, в области предоставления услуг, в том числе образовательных. Слабость и рыхлость системы управления провоцирует разрастание подпольных групп, делает активным их проникновение в легально функционирующую политическую сферу, способствует разрушению ее изнутри.

Важнейшие вопросы, на которые можно будет получить ответ лишь по прошествии ряда десятилетий относятся к перспективам эволюции, модернизации культуры восточных обществ, причем как культуры семьи и бытового общения, так и общественной, в существенной степени политизированной. Неочевидным является, до какой степени консерватизм, свойственный, в общем и целом, восточным цивилизациям, обусловлен недостаточно развитой, не трансформировавшейся экономикой и социальной сферой, а до какой он является следствием самовоспроизводящейся системы, которую в базовых элементах изменить нельзя или очень трудно. Неясно также, является ли формирование среднего класса необходимым и достаточным условием демократизации. Или, несмотря на появление крупной буржуазии (частной предпринимательской верхушки), последняя будет опираться в обеспечении условий для своего бытия на «верхний класс», аристократию и бюрократию, т.е. выходцев из среды традиционно-привилегированной, землевладельческой и духовной элиты.

Под вопросом остается и рассасывание сельскохозяйственного комплекса, который обеспечивает занятость большинства населения. Если вклад аграрного сектора в национальный доход к началу текущего века уже опустился в большинстве восточных государств ниже отметки в 25 %, то доля занятых в сельском производстве в наиболее населенных регионах и странах Азии, таких как Индия и Китай, превышает 50 %. А покуда большинство населения продолжает быть связанным с сельской экономикой, основанной на экстенсивных способах его ведения, пусть в ряде звеньев и модифицированных, нет, видимо, возможности говорить о трансформации традиционности. И, следовательно, нет в близком будущем и перспектив для преодоления исконных черт в общественном и государственном устройстве.

Тенденции социального и экономического развития на обозримом этапе в существенной мере связаны с процессами, происходящими в третичной сфере, в области оказания услуг индивидуальными лицами, частными предприятиями, общественными учреждениями и государственными органами. На сферу услуг в большинстве государств Азии и во многих государствах Африки в настоящее время уже приходится около или более 50% производимого в течение года национального дохода. В дальнейшем ее доля, видимо, повысится еще более. Исключительно важным станет при этом качество «сервисизации» экономики, т.е. степень зависимости сферы услуг от современных или традиционных, городских или сельских отраслей производства, областей жизни и быта. Самые значительные различия, как и ранее, будут, по всей видимости, наблюдаться между экономиками регионов и стран, обращенных в сторону внешнего мира, включенных в мировую торговлю, осуществляемую главным образом по морю, и «замкнутых на себя» районов и государств, расположенных вдали от морских и прибрежных зон. Водораздел по такому же принципу, как выше отмечалось, останется и внутри крупных государственных образований. Там может увеличиться перепад в уровнях развития приморских и «срединных», особенно горно-пустынных, труднодоступных местностей [7].

В первой половине ХХI века, судя по всему, произойдет дальнейшее усиление внимания внешних сил, т.е. мировых и региональных держав, национальных и транснациональных компаний, к континентально-материковым регионам, а в ареале Востока к ним относится прежде всего материковый центр Евразии и глубинные районы Африки. Одним из главных экономических мотивов такого внимания будет освоение природных богатств, в частности, месторождений углеводородного сырья - нефти и природного газа. Сухопутные, внутренние районы азиатского и африканского континентов могут во все большей степени оказаться ареной приложения сил крупнейших геополитических игроков, среди которых видное место займет Китай. Нельзя исключить, что сотрудничество на океанических просторах будет уравновешиваться конкуренцией на сухопутном пространстве, главным из которых станет «сердцевина мира» - континентальная Евразия.

Пространственный элемент геополитики получит, вполне вероятно, дальнейшее развитие. Помимо континентально-океанического, он приобретет все более выраженное воздушно-космическое измерение. Причем активное участие в нем примут крупнейшие страны Востока, такие как КНР, Япония, Индия, а возможно, и державы следующего порядка – в первую очередь, Пакистан и Иран, оба Корейских государства, а также Малайзия и Индонезия.

Геополитические коллизии, вероятнее всего, будут иметь все более технологически сложный, интеллектуальный характер. Научные открытия двойного (мирно-военного) назначения в сочетании с аналогичными техникой и технологиями многократно усложнят содержание международно-политических процессов. Еще большую роль приобретет информация и, следовательно, контроль над средствами массового распространения новостей, в том числе и нарочито тенденциозных, политически мотивированных. Соответственно с этим усложнится внешнеполитическая деятельность государств, увеличится разнообразие проектов многосторонней дипломатии.

На смену возможному сокращению темпов углубления экономической и культурно-гуманитарной глобализации, после 2020 г., по некоторым прогнозам, может прийти новый этап [8]. Революция международного рынка на базе научных и технических инноваций совпадет со снижением уровня конфликтности вследствие увеличения среднего возраста жителей планеты, сглаживания «молодежных выступов» в развивающихся регионах Востока, прежде всего в мусульманском. Но ослабление напряженности на этажах локальной и внутристрановой политики может сопровождаться усилением конфликтности на макрорегиональном и глобальном уровнях. Последнее, не исключено, будет связано с вызовом, который бросит Восток, прежде всего тихоокеанский, возглавляемый Китаем, западной цивилизации.

Мировая политика в этом случае вернется на пути консервативно-реалистической парадигмы с ее противостоянием супердержав и государств-цивилизаций. Однако возможны и, по-видимому, более вероятны иные варианты – глобализационные, складывающиеся на основе приоритета политико-экономического сегмента международной системы над военно-политическим. В ряде исследований обосновывается теоретический взгляд, согласно которому военно-имперский реализм международных отношений характерен для огромного, но все же ограниченного отрезка истории мира, и потому системы взаимоотношений между народами в будущем вовсе не обязательно будут базироваться на реалистических постулатах.

Представляется, вместе с тем, что радикально-социалистическая парадигма вряд ли даст о себе знать в близком будущем. Марксизм как девиация, левый уклон в сторону равенства и социальной справедливости на долгое время, очевидно, отступил ввиду дискредитации его применения на практике в Советском Союзе, Китае при Мао Цзэдуне и других странах, где он на деле привел к государственному социализму, бюрократизированному и неэффективному. Однако исключить его сохранение в качестве одного из вариантов общественно-политического мышления и базирующейся на нем идеологии, разумеется, нельзя. Но и в будущем, как и в прошлом, он будет, по всей видимости, сочетаться с национализмом и державностью, а не с чистым космополитизмом и революционным интернационализмом.

При определенных условиях значимым может стать ультраправый радикализм, интегризм шовинистического или национально-религиозного типа. Он обычно содержит достаточно сильный популистский мотив социальной справедливости, борьбы с пороками реального мира – коррупцией, непотизмом, казнокрадством и прочими государственно-бюрократическими и частно-олигархическими изъянами. Базируясь на цивилизационно-националистических основаниях, интегризм может привести мир к катастрофе с применением оружия массового уничтожения, в том числе ядерного.

Всё же сценарии центристского характера, предполагающие постепенное усиление элементов взаимодействия между государствами и народами имеют, думается, больше шансов реализоваться. Как демонстрирует большинство исследований, выполненных в последнее время у нас и за рубежом, распространенные в 1960-80-х годах опасения относительно жестких пределов экономического роста, взрывного увеличения населения (популяционной бомбы), исчерпания невозобновляемых природных ресурсов и т.п. оказались по большей части преувеличенными. В конце ХХ - начале ХХI вв. место неомальтузианских настроений и теорий о понижении нормы прибыли заняли новые концепции экономического роста, основанные на постулате о возрастающей отдаче на инвестиции в инновации, в том числе организационно-производственные, научно-технические изобретения и человеческий капитал [9]. Речь идет, по сути, о хорошо известных вещах, связанных с интенсификацией производства за счет экономии на применении живого труда и капитала, которая измеряется эффективностью их совокупных затрат.

Наука, изобретательство, опытно-экспериментальное творчество продемонстрировали способность преодолевать возникающие преграды. Сегодня достаточно популярно мнение, что дело не в объективных, извне данных, а в субъективных (личностных, установочных) ограничителях человеческой деятельности в сфере экономики и политики.

За Востоком в системе международных отношений и в мировой политике не ближайшие десятилетия в целом сохранится нелидирующее, в какой-то мере теневое положение. Системообразующим элементом останется Запад, но мощь его лидерства будет неуклонно сокращаться. Запад будет вынужден в большей мере считаться с другими международными игроками. Благодаря этому произойдет, в том числе, и подключение ведущих государств Востока к механизму принятия решений в области мировой политики.

Некоторую роль, очевидно, сыграет и внутреннее преобразование Запада за счет мигрантов и их детей. Население США, например, к середине века более чем на треть будет по расчетам состоять из представителей небелых рас – африканцев, латиноамериканцев и азиатов.

Надо сказать, что миграция из стран Востока на Запад активно идет в течение всех послевоенных десятилетий. Родившиеся вне страны граждане в США в 2005 г. составляли 13, в Канаде и Австралии - около 20%. Во Франции, Англии и Германии доля мигрантов была меньше, на уровне 5-10% [10], между тем, выходцы из Азии и Африки вовсе не обязательно преобладают среди мигрантов, хотя наверняка составляют их существенную часть. Известно, что в США ныне проживает несколько миллионов индийцев и пакистанцев, позиции которых особенно заметны среди профессионалов - медиков, компьютерщиков и др. В Англии целые города, такие как Бредфорд, населены по преимуществу выходцами из Южной Азии, в большинстве своем мусульманами. Довольно заметна в Европе и Северной Америке группа выходцев из Ирана и арабских государств. Причем в отличие от более многочисленных мигрантов из Латинской Америки и Карибского бассейна представители азиатской расы (а в США, например, при социальном страховании учитываются расовые, а не этнические различия) занимают среднюю нишу на рынке труда. Восток, прежде всего Азия, где к выходцам из Южной Азии и Ближнего Востока надо добавить еще китайцев, ментально проникает, пронизывает и изнутри до некоторой степени преобразует Запад,

Очевидно, что эти процессы в обозримой перспективе будут развиваться. В Европе произойдет, возможно, формирование влиятельного слоя мигрантов, в основном африканского и азиатского происхождения. Там сложится пестрая культура, охватывающая, как минимум, периферию больших городов.

То же самое, вероятно, произойдет и в России, где укрепится, прежде всего, диалог русских с мусульманами. Он уже давно стал заметным явлением в культурной и политической жизни, а в перспективе может превратиться в один из важных элементов российской идентичности. Россия к тому же активно принимает временных трудовых мигрантов, приезжающих главным образом из азиатских регионов и влияющих на социально-культурный облик страны.

Коснувшись различных сторон многогранной темы Востока в международных отношениях и мировой политике, следует признать, что взаимное соотнесение этих понятий вполне осуществимо и оправдано. Большой Восток, состоящий ныне из более 100 государств Азии и Африки, отличает сходство международно-политического положения в Новое время – колониальное и зависимое прошлое, освобождение от него во второй половине ХХ века и многократное усиление роли и значения в мировых делах к рубежу столетий. К этим особенностям добавляется значительная культурно-цивилизационная и социально-политическая общность восточных стран, а именно преобладание общинного и государственнического начал в социально-политической традиции, демократизма массового, народнического типа, централизованности и элитарности в системах управления при малой самостоятельности средних слоев и подавленности личностного элемента в самосознании.

Между различными частями Востока имеются, без сомнения, заметные различия, не совпадают как генетические типы, так и современные социокультурно-политические реалии. Грубо говоря, есть не один Восток, а много Востоков. Но различия между ними все же меньше, чем между ними и Западом. В известной мере именно уникальность Запада, хотя внутри него имеются свои оттенки и полутона, придает остальным частям мира универсальность. В перспективе противоположность между Востоком и Западом, вероятнее всего, уменьшится за счет дальнейшего усвоения первым из них ряда черт второго. Это, несомненно, благоприятно отразится на международных отношениях и эффективности мировой политики в плане создания условий для взаимодействия и развития. Но не исключено и обратное, т.е. усиление традиционных восточных черт в функционировании всей международной системы или ее важнейших компонентов, что будет чревато, по всей видимости, тяжелыми для поступательного развития мира последствиями.

Представленный материал, представляет собой переработанную электронную версию раздела «Лекция 12» книги В.Я. Белокреницкого «Восток в международных отношениях и мировой политике». М., Восточный университет, 2009.

Примечания:

[1] Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений. М., 2002.

[2] Haass R. The Age of Nonpolarity. What will Follow US Dominance // Foreign Affairs, May-June 2008 // www.foreignaffairs.org

[3] World Population Prospects. The 2006 Revision // www.un.popin.org

[4] World Population Prospects. The 2004 Revision // www.un.popin.org

[5] Global Population Profile: 2002. U.S. Census Bureau // www.census.gov

[6] World Urbanization Prospects: The 2007 Revision // www.un.popin.org

[7] История Востока, т.У1. Восток в новейший период (1945-2000). Отв. ред. В.Я.Белокреницкий, В.В. Наумкин. М., 2008.

[8] Пантин В.И., Лапкин В.В. Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития. Дубна, 2006.

[9] New Growth Theory. Creativity // www.freeworldeconomy.com

[10] International Migration 2006 // www.unpopulation.org

Институт востоковедения РАН




Читайте также на нашем сайте:

«Актуальный архив. Политический кризис на Востоке»

«Между демократией и исламизмом: политическое развитие арабского мира» Борис Долгов

«Восток—Запад» Мария Иванова

«Внутренние факторы формирования внешней политики стран Арабского Востока» Александр Демченко

«Альянс цивилизаций против «столкновения цивилизаций»?» Петр Яковлев

«Что такое «Ближний Восток»?» Гумер Исаев

«Прогнозы экономического развития. Ближний и Средний Восток» Александр Акимов

«Подъем Китая и упадок капиталистического мирохозяйства» Владимир Попов

«Век без Европы?» Аполлон Давидсон

«Запад в роли ответчика» Кишор Махбубани

«Роль Китая в глобализующемся мире» Василий Михеев


Опубликовано на портале 01/02/2011



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Яндекс.Метрика