Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

«Арабская весна» и политика России в ближневосточном регионе

Версия для печати

Специально для портала «Перспективы»

Александр Демченко

«Арабская весна» и политика России в ближневосточном регионе


Демченко Александр Владимирович – кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.


«Арабская весна» и политика России в ближневосточном регионе

Бурные события на Ближнем Востоке заставили ведущие государства мира корректировать свою политику и в ряде случаев поддерживать ту или другую из противоборствующих сторон. В сложной для нее ситуации Россия избрала взвешенную позицию невмешательства во внутренние дела арабских государств и проявила готовность сотрудничать с умеренными исламистами. Вместе с тем в Москве не склонны идеализировать происходящее, понимая, что региону предстоят нелегкие времена.

Общественно-политический подъем в арабских странах затрагивает вопросы внешней политики России, так как в ближневосточном регионе резко активизировались другие игроки (США, Великобритания, Франция, Китай), обострились противоречия между Ираном и аравийскими монархиями, а политические силы, пришедшие на смену прежним режимам в Египте, Ливии, Тунисе, намерены скорректировать свой внешнеполитический курс. В результате уже в ближайшем будущем России предстоит действовать здесь в новых условиях, в связи с чем некоторые эксперты заговорили о необходимости формулирования детальной концепции внешней политики РФ на Ближнем Востоке. Хотя уровень российско-арабских торгово-экономических отношений невысок (в 2011 г. товарооборот составил 14 млрд долл. [1]), регион имеет значение с точки зрения диверсификации российских экономических связей и влияния событий на Ближнем Востоке на конъюнктуру мирового углеводородного рынка. (Здесь уместно напомнить, что в 2011 году 69% общего дохода России составила прибыль от продажи нефти и газа.) Наконец, происходящее в арабских странах отразилось на внутренней безопасности РФ, которая частично принадлежит к исламской цивилизации и сталкивается с религиозным экстремизмом.

Таким образом, не претендуя на полный охват проблемы политики России в регионе в условиях «арабской весны», можно выделить три основных аспекта: 1) реакция Москвы на протесты в конкретных странах; 2) развитие российско-арабских отношений в новых условиях; 3) влияние событий в регионе на внутрироссийскую ситуацию.

Реакция России на «арабскую весну»

Когда в январе и феврале 2011 г. были свергнуты режимы Зин аль-Абидина бен Али в Тунисе и Хосни Мубарака в Египте, а в других арабских странах начались демонстрации, встал вопрос, насколько предсказуемы были столь масштабные волнения. О глубинных причинах «арабской весны» было известно задолго до начала первых митингов. В перечне проблем региона давно значатся коррупция, бедность, безработица, отсутствие социальных лифтов, авторитаризм, клановость, непотизм, давление властей на бизнес, непопулярная проамериканская внешняя политика, растущее влияние исламистов. К этому можно добавить специфичные для Ливии и Йемена внутренние межрегиональные конфликты и трения в отношениях шиитских общин с суннитским властями в арабских монархиях Персидского залива. Но, даже зная о внутреннем напряжении в арабских странах, точно определить время начала волнений было невозможно.

Российский министр иностранных дел С.В. Лавров в одном из интервью в середине марта 2011 г. заявил, что, по его мнению, «ни у кого не было точного прогноза», и назвал случившееся «ожидаемой неожиданностью». «Ожидаемой, потому что проблемы копились в течение очень многих лет, прежде всего социально-экономические проблемы... Правящие режимы, которые во многих странах не одно десятилетие руководили соответствующим государством и в общем-то накопили в этом немалый опыт, видимо, немного утратили ощущение того, что реально происходит в стране, как в действительности ощущает себя население», – отметил глава МИД. Он обратил внимание на то, что США и «восьмерка» не раз указывали ближневосточным странам на эти проблемы и помогали решать их. С.В. Лавров признал, что «арабская весна» стала неожиданностью «прежде всегос точки зрения того, что это случилось очень быстро и охватило сразу несколько стран» [2]. Директор Института востоковедения РАН В.В. Наумкин в этой связи отмечал, что «новизной стало неинспирированное внешним воздействием спонтанное светское массовое движение молодежи, преимущественно образованной и либерально настроенной, что особенно ярко проявилось в Египте и Тунисе» [3].

Сотрудник Германского института международной политики и безопасности М. Кляйн выделяет три типа реакции России на противостояние властей и оппозиции в разных арабских странах. В случаях с Тунисом, Египтом, Йеменом, Бахрейном и другими государствами, где произошли выступления оппозиции, Москва выступила в роли «зрителя». По событиям в Ливии, где конфликт принял ожесточенный характер и в него оказались вовлечены иностранные государства, РФ постаралась занять нейтральную позицию, выражая симпатии лидеру Джамахирии Муаммару Каддафи. Наибольшую активность Россия проявила в связи с гражданской войной в Сирии, где она взяла на себя роль защитника властей и пошла на обострение отношений с Западом и рядом влиятельных арабских государств [4]. Предложенная М. Кляйн классификация в целом верна, но, на наш взгляд, случай с Йеменом можно выделить особо, так как там Россия сыграла роль не наблюдателя, а посредника в урегулировании, пусть и не ведущего. Аналогичную посредническую миссию наша страна пытается осуществить в Сирии, но пока безуспешно. Во всех случаях Москва выступила против втягивания иностранных государств в конфликт на чьей-либо стороне, против использования насилия во внутриполитической борьбе, а также с осторожностью отнеслась к практике уголовного преследования свергнутых лидеров. Россия признавала справедливость требований протестующих, приветствовала формирование новых органов власти, либерализацию общественно-политической жизни, хотя проявила озабоченность возможностью активизации радикальных исламистских кругов.

Тунис

Народные волнения в Тунисе, начавшиеся в середине декабря 2010 г. и приведшие к бегству президента из страны 14 января 2011 г., вызвали сдержанную реакцию российского МИД. В заявлении официального представителя министерства А.К. Лукашевича в связи с событиями в республике говорилось, что «в Москве с серьезным беспокойством воспринято развитие обстановки в дружественном Тунисе». «Считаем, что в интересах всех тунисцев скорейшим образом вернуть ситуацию в нормальное русло, восстановить стабильность, избежать конфронтации, тем более вооруженной. Неотложную задачу видим в восстановлении мира и спокойствия на путях демократического диалога и в конституционных рамках, исключающих насилие», – отметили на Смоленской площади [5]. Последующие выступления представителей внешнеполитического ведомства были выдержаны в том же духе. Россия позитивно отреагировала на парламентские выборы в октябре 2011 г., на которых победила умеренная исламистская партия «ан-Нахда», и на избрание в декабре президентом светского правозащитника Монсефа Марзуки, выражая надежду на успех дальнейших демократических преобразований.

Новым моментом в отношениях РФ с тунисскими властями в ходе «арабской весны» стали контакты в связи с необходимостью обсудить обострившуюся ситуацию в регионе. Российский и тунисский подходы совпали в неприятии иностранного вмешательства в дела Сирии и требовании сохранения ее суверенитета. Тем не менее полного взаимопонимания по Сирии нет. Если Москва продолжает выступать за сохранение Башара Асада на посту президента, объясняя это тем, что за него как минимум половина сирийцев, то Тунис поддерживает его уход. В апреле 2012 г. тунисский президент заявил, что дни его сирийского коллеги сочтены. Для прекращения вооруженного противостояния в Сирии он предложил применить «йеменский сценарий», то есть добиться добровольного ухода Асада в обмен на гарантии неприкосновенности его и его окружения и предоставления им убежища в Тунисе [6].

Египет

Антиправительственные выступления в Египте с 25 января по 11 февраля 2011 г., приведшие к отставке президента Мубарака, потребовали от России большего внимания к процессам в регионе. На этот раз был свергнут глава одной из ведущих арабских стран, которая на протяжении нескольких десятилетий задавала тон общественно-политическим настроениям в арабском мире. АРЕ является самой густонаселенной (при общей численности около 80 млн человек) и одной из сильнейших в экономическом и военном отношении региональных держав, посредником в урегулировании арабо-израильского конфликта, главным ближневосточным получателем американской помощи. Чтобы лучше ознакомиться с ситуацией, в регион был отправлен замминистра иностранных дел, знаток арабского мира А.В. Салтанов, который 9–13 февраля посетил Египет, Сирию, Иорданию и Саудовскую Аравию.

В разгар противостояния на площади Тахрир Москва заняла сбалансированную позицию, воздержавшись от проявления симпатий по отношению к какой-либо из сторон. МИД сделал акцент на необходимости преодоления кризиса ненасильственными методами и выразил надежду, что «египетское руководство и все общество проявят высокую национальную ответственность и сделают все необходимое, чтобы стабилизировать обстановку, обеспечить гражданский мир, столь необходимый для прогресса и удовлетворения народных чаяний» [7]. После свержения Мубарака Россия проявила готовность наладить отношения с Высшим советом вооруженных сил Египта и оппозиционными силами. Этому, а также обсуждению ситуации в Ливии, был посвящен визит С.В. Лаврова в Египет 21 марта 2011 г. Россия приветствовала проведение реформ в Египте и высказалась за углубление двустороннего сотрудничества.

В дальнейшем российская дипломатия продолжила контактировать с египетскими политиками, в том числе и с вероятными претендентами на президентский пост. Москва признала итоги парламентских выборов, состоявшихся в ноябре 2011 г. – январе 2012 г., где победа досталась умеренным исламистам из созданной организацией «Братья-мусульмане» Партии свободы и справедливости (235 из 498 депутатских мест), а также результаты президентских выборов, во втором туре которых 24 июня 2012 г. победил кандидат от «братьев» Мухаммад Мурси.

Характерной чертой российской позиции по ситуации в Египте стало негативное отношение к возможной смертной казни 83-летнего экс-президента, которой требовали многие оппозиционеры. Москва подчеркивала, что такой приговор негуманен, тем более что решение Мубарака не бороться за власть до конца позволило избежать дополнительных жертв в ходе противостояния [8].

Как и в случае с Тунисом, позиции России и Египта по Сирии совпали лишь частично. Позитивным моментом для российской дипломатии стало то, что Мурси выступил против внешнего военного вмешательства в сирийский конфликт. Однако, как и другие страны Лиги арабских государств (ЛАГ), Египет резко критикует сирийские власти и выступает за уход Асада с президентского поста [9].

Бахрейн

Реакция России на массовые протесты в Бахрейне, где 14 февраля 2011 г. сторонники оппозиции собрались в центре Манамы и потребовали от короля Хамада бен Исы из суннитской династии аль-Халифа политических свобод и прекращения ущемления прав шиитов, составляющих более 60% населения страны (по другим оценкам – до 80%), была нейтральной. Москва спокойно отнеслась к вводу на территорию Бахрейна силовых подразделений Саудовской Аравии и ОАЭ, так как этот шаг был предпринят в ответ на официальную просьбу Манамы [10]. Дальнейшие меры бахрейнских властей по стабилизации обстановки, несмотря на эпизодические вспышки насилия, аресты оппозиционных активистов и цензуру в СМИ, получили положительную оценку Москвы.

Йемен

Подход России к событиям в Йемене, хотя и был нейтральным, имел свои особенности. В этом случае Москва выступила за уход действующего президента в обмен на гарантии его безопасности. После того как 22 января 2011 г. в Сане состоялась первая демонстрация с требованием отставки президента Али Абдаллы Салеха, начались столкновения протестующих с силами безопасности. Глава страны пошел на уступки. Поскольку в Йемене активно действует террористическая организация «Аль-Каида на Аравийском полуострове», а на юге и северо-западе сильны сепаратистские настроения, дальнейшее затягивание кризиса и рост насилия представляли угрозу для единства страны и способствовали бы укреплению глобального джихадистского фронта.

Когда члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) во главе с Саудовской Аравией предложили Салеху и оппозиции свои посреднические услуги, Россия поддержала их усилия. Согласие РФ на вмешательство аравийских стран, которым помогали США, объясняется несколькими причинами. Во-первых, предложение о посредничестве было принято и президентом, и его противниками. Во-вторых, ситуация в стране постепенно выходила из-под контроля, о чем свидетельствовали захваты боевиками-исламистами нескольких населенных пунктов и обострение межплеменных противоречий. В-третьих, медиаторы проявили уважение к йеменскому суверенитету, так как не ставили целью силовое свержение Салеха и не поддерживали ни одну из сторон конфликта, а лишь намеревались подтолкнуть их к компромиссу. Посреднические усилия международных игроков увенчались успехом. 23 ноября 2011 г. в Эр-Рияде был подписан план мирной передачи власти, который предусматривал переход полномочий от Салеха к вице-президенту Абд Раббо Мансуру Хади. На церемонии подписания соглашения присутствовал посол России в Йемене С.Г. Козлов.

В последующие месяцы Москва, как один из гарантов выполнения этого соглашения, пристально следила за ситуацией. С визитом в Йемене 15–16 февраля 2012 г. побывал директор Департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД РФ С.В. Вершинин, который встречался с Хади. 21 февраля в Йемене прошли президентские выборы, победу на которых одержал вице-президент.

Сегодня перед республикой стоят проблемы национального примирения и экономического развития (страна считается одной из самых бедных в арабском мире). Россия, как участник «группы друзей Йемена», созданной в январе 2010 г., оказывает гуманитарную помощь и прилагает усилия по налаживанию диалога между различными конфликтующими политическими силами и племенами.

Ливия

Позиция России в отношении Ливии существенно отличалась от ее подхода к противостоянию властей и оппозиции в описанных выше странах. Первоначальная реакция Москвы на беспорядки, которые начались 15 февраля 2011 г., была аналогична заявлениям по поводу событий в Тунисе и Египте. Но по мере углубления кризиса и роста насилия РФ начала критиковать руководство Джамахирии за применение вооруженной силы против гражданского населения. 26 февраля Россия поддержала резолюцию СБ ООН №1970, вводившую санкции (в первую очередь эмбарго на поставки вооружений) против режима Каддафи. Однако Москва воздержалась при голосовании по резолюции СБ ООН №1973 от 17 марта 2011 г., которая была использована НАТО для вмешательства в ливийский конфликт на стороне оппозиции.

Здесь следует отметить, что по вопросу о возможности использования Россией права вето в политических кругах существовали разногласия. Газета «Коммерсантъ» со ссылкой на источник в администрации президента Д.А. Медведева писала, что глава государства в какой-то момент даже склонялся к голосованию за антиливийскую резолюцию. На Смоленской площади, напротив, рассматривался вариант блокирования документа. В итоге был достигнут компромисс, и РФ воздержалась [11]. Отказ РФ препятствовать иностранной интервенции в Ливии имел несколько причин. Он был связан с опасениями, что Каддафи – безусловно, жесткий правитель – может устроить кровавую расправу над мятежниками в городе Бенгази. В условиях осуждения Каддафи со стороны ЛАГ и международного сообщества Москва посчитала невыгодным для себя оставаться в лагере немногочисленных сторонников диктатора и ставить под угрозу «перезагрузку» отношений с США. На этом решении сказалось и то, что Ливия не имела для арабской политики РФ ключевого значения, хоть и была крупным покупателем российского оружия и заключила с нашими компаниями ряд выгодных контрактов.

Однако после начала натовских бомбежек столицы Ливии Триполи Россия стала резко критиковать союзников оппозиции за чрезмерное применение силы и выход за рамки резолюции. Учитывая неспособность НАТО и повстанцев быстро свергнуть Каддафи, Россия попыталась сыграть конструктивную роль в урегулировании кризиса и в июне 2011 г. предложила полковнику договориться с оппозицией о передаче власти. Но упорство и ожесточенность сторон привели к провалу миротворческой инициативы РФ и Африканского союза. В конце августа вооруженные формирования оппозиции вошли в Триполи. 1 сентября 2011 г. Москва признала оппозиционный Национальный переходный совет в качестве единственного легитимного представителя ливийского народа.

С тех пор основной задачей российской дипломатии стало восстановление российско-ливийского экономического сотрудничества. В марте 2012 г. премьер-министр Ливии Абдель Рахим аль-Киб заявил, что сохранит все международные контракты, в том числе и с Россией, если не будет установлено, что они заключались российскими компаниями с прежними властями с использованием коррупционных схем. Очевидно, что экономические позиции России в Ливии серьезно ослабеют, так как ливийские власти предпочтут сотрудничать с участниками антикаддафистской коалиции. Кроме того, в ближайшее время в Ливии продолжится ожесточенная схватка за власть между бывшими союзниками в борьбе с Каддафи, что затруднит деятельность иностранных компаний.

М. Кляйн пишет, что, заняв нейтральную позицию по Ливии, Россия попыталась «решить неразрешимую задачу». «Она стремилась до самого конца сохранить для себя все возможности для действий в рамках гражданской войны в Ливии: укреплять свои международные позиции в качестве добросовестного посредника, в то же самое время защищая свои экономические интересы, не создавать угроз для политики “перезагрузки” в отношениях с США, но при этом препятствовать увеличению влияния Запада. Однако случилось так, что Москва оказалась «между двух стульев». Именно поэтому она не добилась своих целей и утратила свои экономические и политические позиции в Ливии и Северной Африке – по меньшей мере в кратко- и среднесрочной перспективе», – резюмирует автор [12].

Упорная позиция по защите Каддафи вряд ли была бы продуктивной и могла бы спасти режим. В отличие от сирийского президента, Каддафи не имел поддержки со стороны Ирана и Китая (Пекин поддержал резолюцию №1973), а к моменту голосования в Совбезе у берегов Ливии уже были сконцентрированы силы НАТО. Следует отметить, что на момент голосования 17 марта 2011 г. волнения в провинциальном сирийском городе Дераа только начинались, и никто не предполагал, что «арабская весна» придет в Сирию спустя три месяца после ее начала в Тунисе и будет использована Западом и его ближневосточными союзниками для смены еще одного (после ливийского) неугодного режима.

Сирия

С момента начала антиправительственных выступлений в Сирии 15 марта 2011 г. и по сей день Россия последовательно поддерживает Дамаск. Особенность подхода Москвы к сирийскому кризису объясняется рядом причин. Немаловажную роль в позиции российской стороны играет приверженность соблюдению международного права. Россия имеет в Сирии более серьезные экономические интересы, чем в Ливии. Наши страны связывают тесные контакты в гуманитарной сфере: более 30 тысяч сирийцев окончили советские и российские вузы, а около 10 тысяч русскоязычных женщин состоят в браке с сирийцами, что с учетом членов их семей формирует многочисленную «русскую» общину. В портовом городе Тартус находится пункт материально-технического обеспечения российского ВМФ в Средиземном море.

Военные операции НАТО в Сербии и Ираке в обход СБ ООН и с использованием сфальсифицированных доказательств агрессивности режимов этих стран, а также выход за рамки резолюции по Ливии стали примерами игнорирования западными государствами норм международного права ради решения своих внешнеполитических задач. Эти случаи беспокоят Москву – и потому, что являются опасными прецедентами, и потому, что ставят под сомнение статус России как великой державы, который она сохранила после распада СССР (во многом благодаря праву блокировать решения других членов СБ ООН, не отвечающие ее интересам). Стремление Запада быть верховным арбитром в мировых делах и давать окончательную и «самую правильную» оценку происходящего в том или ином уголке планеты воспринимается тем более болезненно, что Россия сама становится объектом критики, когда дело касается взаимоотношений власти и оппозиции, соблюдения прав человека и ситуации на Кавказе.

Наконец, РФ реалистично просчитывает последствия свержения Асада в масштабах Сирии и ближневосточного региона. Около трех четвертей населения Сирии составляют мусульмане-сунниты, многие их которых недовольны концентрацией власти в руках шиитской секты алавитов (около 10% населения). Еще 8–10% насчитывают христиане, 3% – друзы. Разделение происходит и по этническому признаку. Кроме арабского большинства, примерно 10% населения страны составляют курды. Численность черкесов, оказавшихся в Сирии после Кавказской войны XIX в., по разным оценкам, колеблется в пределах 30-100 тысяч человек. Дестабилизация САР с ее сложной этноконфессиональной структурой будет иметь негативные последствия для региона. Главный удар на себя примут граничащие с Сирией государства. Представители сирийских меньшинств, особенно алавиты, в случае свержения Асада окажутся наиболее уязвимыми и пополнят ряды беженцев, которые в первую очередь отправятся в Турцию, Ливан и Иорданию. В последних двух случаях это не только станет серьезным испытанием для небольших стран со слабыми экономиками, но и затронет сложившийся баланс между основными этноконфессиональными группами (суннитами, шиитами и христианами в Ливане и восточноиорданцами и палестинцами в Иордании). Турция также испытает на себе последствия сирийского кризиса, учитывая, что территория Сирии станет базой для курдских сепаратистов. Ирак, по причине своей бедности и проблем с безопасностью, а также отсутствия для беженцев перспективы дальнейшей миграции в Европу (это удобнее делать через Ливан и Турцию), не является привлекательным направлением для жертв сирийской гражданской войны. Однако, как и упомянутые выше страны, он столкнется с ростом суннитского терроризма: пользуясь хаосом в Сирии, боевики «Аль-Каиды» смогут свободно перетекать из одной страны в другую.

Исходя из этих соображений, Москва трижды (в октябре 2011 г., феврале и августе 2012 г.) блокировала в СБ ООН резолюции с осуждением действий сирийских властей. Применение права вето было вызвано как несбалансированностью документов, в которых вина за кровопролитие возлагалась на режим Асада и замалчивалась ответственность оппозиции, так и опасениями, что (как и в случае с Ливией) резолюции могут быть слишком широко истолкованы и использованы для прикрытия иностранного вмешательства в сирийский конфликт. С точки зрения Москвы, выходом из тупика мог бы стать диалог между властями и оппозицией, тем более что Асад с самого начала волнений пошел на ряд серьезных уступок протестующим. Он отменил режим чрезвычайного положения, действовавший с 1963 г., разрешил реальную многопартийность, подписал новый закон о СМИ, провел в феврале 2012 г. референдум по изменению конституции, изъяв из нее положение о руководящей роли Партии арабского социалистического возрождения, а в мае – парламентские выборы. С целью усадить стороны за стол переговоров в Россию неоднократно приглашались представители оппозиции, а в СБ ООН вносился проект резолюции, призывающий власть и ее противников к диалогу.

По мнению ряда российских востоковедов (Г.И. Мирского, А.И. Шумилина, В.М. Ахмедова, Р.М. Мухаметова), Россия заняла неверную позицию, встав на сторону Асада, что способствует затягиванию конфликта и ссорит ее с Турцией и аравийскими монархиями. Однако сложно судить, насколько отношение Москвы к сирийскому режиму способствует эскалации конфликта. Отказ от военной интервенции связан не столько с позицией России и Китая, сколько с мощью сирийской армии (в сравнении с силами Каддафи), страхом Запада перед человеческими потерями в войне, экономическими проблемами Евросоюза, с трудом осилившего затраты на ливийскую операцию, а также с предстоящими президентскими выборами в США. Действующему американскому лидеру Бараку Обаме, который до того предпочел не втягиваться глубоко в ливийский конфликт, война в Сирии вряд ли принесет дополнительные голоса избирателей. Противники Асада в регионе – Саудовская Аравия, Катар и Турция – ограничены в возможностях давления на Сирию. Таким образом, в краткосрочной перспективе ставка делается на постепенное расшатывание режима путем поддержки оппозиции и возможного создания с помощью Турции буферной зоны на севере Сирии. Такая зона предположительно станет плацдармом для вооруженных отрядов оппозиции и убежищем для оппозиционного Сирийского национального совета. Неспособность оппозиции одержать победу и неготовность зарубежных противников Асада вмешаться в конфликт дает российской дипломатии поле для маневра и возможности поиска компромиссных вариантов урегулирования.

Российская политика на Арабском Востоке в новых условиях

Второй год «арабской весны» подходит к концу, но очевидно, что процесс переформатирования региона только начинается. В основном это время было потрачено на свержение старых правителей в одних странах и частичную либерализацию в других. Затем последовало формирование новых органов власти в условиях конкуренции между различными оппозиционными силами, участниками акций протеста и представителями старой бюрократии и силовиками, уцелевшими после краха прежних режимов. На повестке дня не только внутриполитическая стабилизация, но и решение социально-экономических проблем, усугубившихся в эпоху перемен, и поиск своего места в региональной и глобальной системе международных отношений.

Несмотря на незавершенность преобразований в арабском мире, можно выделить несколько тенденций его будущего развития, которые России необходимо учитывать. Особенностью общественно-политических процессов на Ближнем Востоке с 1970-х годов является рост влияния политического ислама. Теперь, пройдя период созревания, в ответственный момент исламисты показали себя наиболее организованной силой, которая претендует на то, чтобы определять будущее региона. По мнению спецпредставителя президента РФ по сотрудничеству со странами Африки М.В. Маргелова, «арабская весна» уничтожила светский противовес исламистам на севере Африки, ликвидировав режимы в Тунисе, Египте и Ливии. «Усиление исламистского влияния – главная тенденция, которая в обозримой перспективе будет определять развитие этого региона, и уже видны очертания "зеленой дуги" нестабильности от Магриба, Нигерии до Африканского рога», – полагает М.В. Маргелов [13]. К этому прогнозу следует добавить, что ликвидация светского режима Саддама Хусейна в Ираке, создание палестинского исламистского квазигосударства в секторе Газа под властью ХАМАС, рост популярности шиитской «Хизбаллы» в Ливане и возможное свержение или же серьезное ослабление Асада в Сирии создали похожую ситуацию в азиатской части арабского мира.

В новых условиях аравийские монархии продолжат использовать ислам как инструмент влияния на другие арабские и исламские страны. Примерами тому являются активная поддержка революции в Египте, ливийской и сирийской оппозиции, работа телеканала «аль-Джазира», который стал инструментом информационной войны. Последний по времени пример использования «исламских рычагов» в борьбе против Асада – приостановка в середине августа членства Сирии в Организации Исламского сотрудничества. Турция и Иран, где у власти находятся исламисты, также стремятся оказать влияние на страны «арабской весны».

Отношения между перечисленными игроками далеко не бесконфликтные. Основное противостояние разворачивается между Ираном и государствами-членами ССАГПЗ. Аравийские монархии, опасаясь иранской экспансии и ядерной программы Ирана, поддерживают сирийских оппозиционеров в борьбе против Асада, который в 2000-е годы заключил стратегический союз с Тегераном. Противоречия усугубляются религиозными различиями между шиитами и суннитами и тесным сотрудничеством аравийцев с США. Кроме консолидации на религиозной основе, аравийские режимы занимаются укреплением связей между арабскими странами с монархической формой правления, что продемонстрировало приглашение Иордании и Марокко вступить в ССАГПЗ.

Ситуацию в регионе, обострившуюся в ходе «арабской весны», усугубляет наличие застарелых проблем, в числе которых: конфликты между Палестиной и Израилем, Северным и Южным Суданом, курдский сепаратизм, напряженность в Афганистане (которая усилится после вывода войск США), нестабильность в Пакистане.

Таким образом, России предстоит действовать в очень сложных региональных условиях, и перед ней встают новые задачи. Прежде всего, ей нужно выстраивать отношения с исламистами, приходящими к власти различных арабских странах. Москва готова к этому, и контакты между российскими дипломатами и влиятельными политиками в Тунисе и Египте являются тому подтверждением. Главные условия, при которых возможно успешное сотрудничество Москвы с новыми арабскими правительствами, –умеренность их исламистской идеологии и невмешательство во внутреннюю ситуацию в России. В феврале этого года в предвыборной статье В.В. Путина, посвященной внешней политике, отмечалось: «Мы в России всегда имели хорошие контакты с умеренными представителями ислама, чье мировоззрение близко традициям российских мусульман. И готовы развивать эти контакты в нынешних условиях. Заинтересованы в активизации политических и торгово-экономических связей со всеми арабскими странами, в том числе, повторю, с непосредственно пережившими период внутренних потрясений» [14].

Со своей стороны, исламисты не хотят изоляции и намерены действовать гибко. При формировании внешнеполитического курса им придется уважать интересы других политических сил в странах «арабской весны», где есть много сторонников светского национализма и либерально-демократических идей, а также принимать во внимание расстановку сил в мире и, учитывая тенденцию к глобализации, необходимость того или иного арабского государства быть частью мировой экономической системы. Примером такого подхода может служить позиция египетских «Братьев-мусульман», которые заявили о готовности к развитию отношений с Россией. В сентябре 2011 г. будущий египетский президент Мурси в интервью РИА «Новости» сказал, что хочет расширения сотрудничества с Россией, учитывая ее экономический потенциал и вес на международной арене [15]. Другой вопрос, что четкие контуры сотрудничества РФ с Египтом станут видны только со временем, после стабилизации внутриполитической обстановки в этой стране.

Несмотря на похолодание в отношениях с Саудовской Аравией из-за разногласий по Сирии и Ирану, здесь также есть предпосылки для нормализации. Эр-Рияд, как и другие арабские страны, заинтересован в проведении многовекторной внешней политики при сохранении ориентации на США и ЕС. В этой ситуации Россия рассматривается ими и как политический противовес Западу, и как дополнительное направление диверсификации внешнеэкономических связей.

В результате Россия продолжит развивать отношения со всем государствами Ближнего и Среднего Востока. Более тесными станут связи с Ираном, которому потребуется бóльшая российская поддержка на фоне конфликта вокруг его ядерной программы и ослабления Сирии. Другой страной, с которой, как ни парадоксально (ввиду противоречий по Ирану), у России есть хорошая перспектива углубления сотрудничества, является Израиль. После охлаждения отношений с Египтом и Турцией Тель-Авив сделал ставку на развитие партнерства с периферийными странами – Грецией, Кипром, Болгарией, Азербайджаном. В рамках этого внешнеполитического курса полезной Израилю может оказаться и Россия, хотя отношения между двумя странами не достигнут уровня союзнических. В свою очередь, Москва заинтересована в политических контактах с израильским государством, а также в сотрудничестве в сфере высоких технологий.

Влияние «арабской весны» на ситуацию в России

Немалый интерес представляют и другие аспекты «арабской весны»: отношение российских мусульман к происходящему и влияние на них перемен в регионе, поддержание гуманитарных контактов, антитеррористическая борьба в условиях усиленной политизации ислама в арабском мире в последние полтора года, судьба выходцев с Северного Кавказа, оказавшихся на Ближнем Востоке после Кавказской войны, дехристианизация региона.

Если говорить о 20 млн российских этнических мусульман, из которых далеко не все являются строго практикующими, то события в арабском мире вряд ли привлекли их внимание в значительно большей мере, чем представителей других конфессий. Официальные религиозные деятели в отношении арабских волнений заняли позицию, близкую к правительственной, в том числе и в случаях с Сирией и Ливией. Так, председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин заявил, что «принятие резолюции ООН (по Ливии – А.Д.) отвечает интересам исламского мира». При этом он предостерег от затягивания конфликта, которое может привести к росту радикальных исламистских движений в регионе. Причины беспорядков в Ливии он объяснил следующим образом: «Если кто-то руководит страной более 30 лет, не создавая социальных или каких-либо других благ, то естественно, что население само вышло на улицу, чтобы произвести демократические, экономические и политические преобразования» [16]. (Справедливости ради следует отметить, что при Каддафи уровень жизни ливийцев значительно вырос.) В ситуации с Сирией СМР также поддержал подход властей.

Те же причины «арабской весны» назвал заместитель муфтия Татарстана Валиулла Якупов, впоследствии убитый радикалами. Он объяснил народные волнения недовольством людей уровнем жизни, экономическими проблемами, коррупцией и авторитаризмом. В тоже время он пошел дальше официальной позиции. Спустя год с лишним после начала волнений Якупов отмечал, что перемены должны охватить не только арабские республики, но и монархии Персидского залива «с их затхлой политической системой». «В самых вопиющих странах, где нет ни выборов, ни парламентов, где игнорируются права женщин, например, – там ничего не изменилось. Я имею в виду страны залива. Мне кажется, что ради престижа ислама, для его восприятия всем миром, перемены и подлинная демократизация должны наступить в ключевых арабских странах, в тоталитарных королевских режимах – тогда арабская весна будет завершена», – заявил имам [17]. Критика В. Якуповым аравийских монархий связана не только с его оценкой общественно-политической ситуации в этих странах. Как религиозному деятелю ему пришлось у себя в республике столкнуться со сторонниками ваххабитского течения в исламе, которые в идеологическом плане ориентировались на своих единоверцев в Аравии.

Востоковед Р.В. Курбанов считает, что наибольший интерес к «арабской весне» в России проявили молодые мусульмане, черпающие информацию из Интернета на английском и арабском языках. Эта группа «поддерживает революционные события и надеется на то, что арабский мир в ближайшие годы преобразится». Люди же старшего поколения, отмечает эксперт, склоняются к официальной позиции российского руководства [18].

Проблема выезда в исламские страны молодых граждан РФ для получения религиозного образования обсуждается давно. Выпускники арабских учебных заведений часто попадают под влияние радикалов, учатся по учебникам из Саудовской Аравии, где распространен жесткий и нетрадиционный для России ханбалитский мазхаб (религиозно-правовая школа в исламе). Нередко российские граждане вступают в террористические организации. Возвращаясь на родину, они либо оказывают идеологическое влияние на единоверцев, проповедуя им свою, «правильную» версию ислама, либо становятся членами незаконных вооруженных формирований. Эти факты были отражены в докладе Генеральной прокуратуры за 2011 г. [19] Исламизация общественно-политической жизни в странах «арабской весны» неизбежно повысит риски такого рода для России и потребует дополнительных мер по пресечению нежелательного идеологического влияния на мусульман, получающих религиозное образование за рубежом.

Несмотря на некоторые трения между властями и исламскими структурами, возникающие, например, вокруг запрета судами исламских книг как экстремистских, отправки мусульман на обучение за рубеж, выделения земли под строительство мечетей, в целом стороны выступают против любых форм насилия и политизации религии, особенно ввиду активизации подобных процессов в странах «арабской весны». В итоговом документе Всероссийского мусульманского совещания в Москве 24 марта 2011 г. подчеркивалась необходимость заострения внимания общественности на том, что Россия является светским, демократическим и многоконфессиональным государством. «Особенно актуальным данное положение представляется на фоне усиления все большего вторжения религии в политическую сферу в нашей стране и эпохальных событий в арабо-мусульманском мире», – говорилось в документе [20].

К проблеме политизации ислама в РФ примыкает вопрос о влиянии арабских событий на российских радикалов-исламистов, ставших на путь вооруженной борьбы. Озабоченность властей по этому поводу возникла в самом начале арабских волнений и была озвучена тогдашним главой государства Д.А. Медведевым на заседании Национального антитеррористического комитета во Владикавказе 22 февраля 2011 г. Он заявил, что в арабском мире сложилась тяжелейшая ситуация. Президент не исключил «дезинтеграции больших густонаселённых государств» и прихода к власти экстремистов. По словам Д.А. Медведева, «это будет означать пожары на десятилетия и дальнейшее распространение экстремизма». «Надо смотреть правде в глаза. Такой сценарий они раньше готовили для нас, а сейчас они тем более будут пытаться его осуществлять. В любом случае этот сценарий не пройдёт. Но всё происходящее там будет оказывать прямое воздействие на нашу ситуацию, причём речь идёт о достаточно длительной перспективе, речь идёт о перспективе десятилетий», – сказал Д.А. Медведев [21].

Действительно, свержение светских лидеров в арабских странах открыло дорогу во власть не только умеренным исламистам вроде тунисской «ан-Нахды» и египетских «Братьев-мусульман», но и радикалам. Либерализация общественно-политической жизни и ослабление спецслужб позволили фундаменталистам заявить о себе как о политической силе, претендующей на власть. Так, в Египте салафиты создали партию «ан-Нур». Активно включился в политику лидер Ливийского исламского движения Абд аль-Хаким биль-Хаджж, воевавший на стороне «Аль-Каиды» в Афганистане, впоследствии арестованный ЦРУ и переданный ливийским властям при Каддафи. «Арабская весна» не только создала условия для легализации радикалов, но и способствовала росту вооруженной активности исламистов. В Египте на Синайском полуострове стали регулярными взрывы трубопровода, по которому газ поставляется в Израиль, периодически начали происходить стычки боевиков с израильскими и египетскими военными. Члены «Аль-Каиды» принимают участие в гражданской войне в Сирии, джихадисты активизировались в Йемене.

Действия радикальных исламистов получили одобрение нового лидера «Аль-Каиды», египтянина Аймана аз-Завахири. В сентябре 2011 г. он заявил о поддержке выступлений оппозиции, так как это ведет к смещению светских проамериканских лидеров и означает ослабление США и Израиля. В своих посланиях аз-Завахири призывает все арабские и исламские страны, в особенности Саудовскую Аравию и Пакистан, последовать примеру Туниса и Египта. Он также советует не останавливаться на достигнутом и добиваться не только смены власти, но и установления шариатских порядков [22].

Хотя страны Ближнего и Среднего Востока являются приоритетным направлением для «Аль-Каиды», нельзя исключать более пристального внимания этой организации к другим регионам после усиления ее позиций в результате «арабской весны». В числе таких регионов могут оказаться не только страны Африки южнее Сахары и Западная Европа, но и Центральная Азия, российские Северный Кавказ, Урал и Поволжье. С Центральной Азией у РФ достаточно протяженная и слабо контролируемая граница. Мигранты оттуда все чаще оказываются членами ячеек исламистских организаций, запрещенных на территории РФ. Пример убитого в Сирии в августе 2012 г. сына чеченского полевого командира Р. Гелаева, который также был членом бандформирований, показывает, что возможно вступление российских джихадистов в ряды арабских радикальных оппозиционных группировок, укрепление ими связей с зарубежными экстремистами, получение боевого опыта и возвращение в Россию для продолжения террористической деятельности. Охлаждение отношений РФ с аравийскими монархиями из-за разногласий по Сирии и Ирану, а также переориентация силовиков Египта на борьбу за власть с «Братьями-мусульманами» может осложнить сотрудничество России со странами региона в сфере противодействия терроризму.

В условиях нестабильности на Ближнем Востоке наиболее уязвимыми становятся этноконфессиональные меньшинства. Для России в этом контексте наибольший интерес представляет положение черкесов [23]. В Сирии проживает самая многочисленная община потомков выходцев с Северного Кавказа. Их там, по мнению кавказоведа С.М. Маркедонова, от 30 до 100 тысяч человек [24]. За время конфликта в Сирии к российским властями обратились несколько сотен сирийских черкесов с просьбой о репатриации. Эти просьбы поддержали черкесские общественные организации республик Северо-Западного Кавказа. Четкого ответа на них от российских властей не последовало, но на Северный Кавказ въехали несколько сотен беженцев.

Поведение федерального центра может быть объяснено несколькими причинами. Отечественный эксперт по Кавказу А. Арешев считает, что «любая реакция на соответствующие обращения со стороны сирийских черкесов... может стать еще одним (пусть и косвенным) фактором экспорта ближневосточной нестабильности на Северный Кавказ, равно как и окончательной легитимации “черкесского вопроса” в качестве международного, а не сугубо внутрироссийского» [25]. Под «черкесским вопросом» понимается комплекс требований ряда черкесских организаций, который в различных вариантах включает проблемы репатриации адыгов, защиты прав черкесского меньшинства в Карачаево-Черкесской республике, дискуссии об итогах Кавказской войны и о признании «геноцида черкесов» в ходе присоединения Северного Кавказа, а также уместность проведения Олимпиады в Сочи в 2014 г. Дополнительные сложности создает и то, что возвращение черкесов из Сирии, как и эвакуация около 10 тысяч русскоязычных жен сирийцев с их семьями, станет (цитируем высказывание французского журналиста А. Латсы) «молчаливым признанием того, что Сирия Башара аль-Асада уже не в состоянии обеспечить ни их безопасность, ни безопасность других жителей Сирии» [26]. Возможные масштабы черкесской миграции также не ясны; вероятнее всего, многие предпочтут не покидать обжитые места, часть отправится в Турцию и Иорданию, где есть многочисленная черкесская диаспора, а часть уедет на более благополучный, чем Россия, Запад.

Озабоченность России, как одного из центров христианской цивилизации, вызывает усилившийся на фоне нестабильности процесс дехристианизации Арабского Востока, около четверти населения которого в начале XX в. составляли христиане. За столетие их доля из-за миграции и меньшей рождаемости по сравнению с мусульманами уменьшилась до 5% (12–15 млн человек) [27]. В условиях «арабской весны» приверженцев древних ближневосточных христианских церквей пугают уход светских авторитарных правителей, которые были гарантами безопасности религиозных меньшинств, активизация исламских экстремистов и шариатизация законодательства. Такие проявления религиозной нетерпимости, как нападения салафитов на коптские церкви в Египте, угрозы христианам Сирии, которых радикальные члены оппозиции обещают «отправить в Бейрут», подталкивают христиан к миграции из региона. Так, по некоторым оценкам, Египет с начала 2011 г. покинули несколько десятков тысяч коптов. Доля христиан среди беженцев из Сирии (которых насчитывается, по оценке ООН, до 200 тысяч) неизвестна, но можно предположить, что их немало. В результате под влиянием «арабской весны» регион, который был колыбелью христианства, рискует утратить свое цивилизационное разнообразие.

* * *

Можно сказать, что Россия в ходе «арабской весны» не допустила фатальных ошибок в своей политике в регионе – несмотря на сложную ситуацию, в которую попала в случае с Ливией, а также похолодание в отношениях с Саудовской Аравией и Катаром из-за Сирии. Она заняла взвешенную позицию невмешательства во внутренние дела арабских государств, что было оценено всеми заинтересованными игроками на Ближнем Востоке и за его пределами, а также проявила готовность сотрудничать с умеренными исламистами, хотя и отстала в этом от США. Москва не склонна идеализировать события на Арабском Востоке, она осознает, что региону предстоит пережить тяжелые времена. Такое понимание может уберечь нашу страну от ошибок в будущем, что особенно важно, поскольку перемены в регионе могут косвенно отразиться на внутрироссийской ситуации.

Примечания:

[1] Бизнес-диалог «Россия-Арабский мир» // Российско-арабский деловой совет, 21.06.2012. - http://www.tpp-inform.ru/analytic_journal/2429.html

[2] Интервью Министра иностранных дел России С.В. Лаврова руководителю авторской программы «Актуальный разговор» телекомпании «3 канал» В. Соловьеву // Сайт МИД РФ, 13.03.2011. - http://www.mid.ru/bdomp/Brp_4.nsf/arh/E35AC8110082ABCBC3257852004AF20E?OpenDocument

[3] Наумкин Виталий. Снизу вверх и обратно. «Арабская весна» и глобальная международная система // Россия в глобальной политике, 02.08.2011. - http://globalaffairs.ru/number/Snizu-vverkh-i-obratno-15277

[4] Кляйн Маргарете. Россия и «арабская весна»: внешне- и внутриполитические задачи // SWP-Aktuell, 04.01.2012. P.5. - http://www.germania-online.ru/uploads/media/swp_arabischer.ru.pdf

[5] Заявление официального представителя МИД России А.К. Лукашевича в связи с событиями в Тунисе // Сайт МИД РФ, 15.01.2011.- http://www.mid.ru/bdomp/Brp_4.nsf/arh/FF50F083BC4A4FD1C3257819003BCC5D?OpenDocument

[6] Tunisia says ready to give asylum to Syria’s Assad // Al Arabiya News, 28.02.2012. - http://english.alarabiya.net/articles/2012/02/28/197572.html

[7] Сообщение для СМИ. Об устном послании Министра иностранных дел России С.В. Лаврова Министру иностранных дел Египта А. Абуль Гейту // Сайт МИД РФ, 29.01.2011. - http://www.mid.ru/bdomp/Brp_4.nsf/arh/28DA98369E67F581C3257827005664EC?OpenDocument

[8] Сообщение для СМИ. В связи с судебным процессом над бывшим президентом Египта Х. Мубараком // Сайт МИД РФ, 07.01.2012. - http://www.mid.ru/bdomp/ns-rafr.nsf/89414576079db559432569d8002421fc/11996ec554294a1a44257981001d3722!OpenDocument

[9] Egyptian president hails «Syrian revolution» in Tehran non-aligned summit // Al Arabiya News, 30.08.2012. - http://english.alarabiya.net/articles/2012/08/30/235082.html; Egypt for pro-Palestinian state, against intervention in Syria: Mursi // Al Arabiya News, 05.09.2012. - http://english.alarabiya.net/articles/2012/09/05/236202.html

[10] Сообщение для СМИ. О ситуации в Королевстве Бахрейн // Сайт МИД РФ, 15.03.2011. - http://www.mid.ru/bdomp/Brp_4.nsf/arh/2DEA84D3485A6A7AC325785400511F25?OpenDocument

[11] Габуев Александр, Соловьев Владимир. Россия гнет свою Ливию // Коммерсантъ, 21.03.2011.

[12] Кляйн Маргарете. Россия и «арабская весна»: внешне- и внутриполитические задачи. SWP-Aktuell 4 Январь 2012. P.5. http://www.germania-online.ru/uploads/media/swp_arabischer.ru.pdf

[13] «Арабская весна» уничтожила светский противовес исламистам на севере Африки – Маргелов // ИА «Интерфакс–Религия», 22.03.2012. - http://www.interfax-religion.ru/aze/print.php?act=news&id=44714

[14] Путин Владимир. Россия и меняющийся мир // Московские новости, 27.02.2012. - http://mn.ru/politics/20120227/312306749.html

[15] «Братья-мусульмане»: мы готовы разъяснить свое видение будущего Египта // РИА «Новости», 23.09.2011. - http://ria.ru/interview/20110923/442414470.html

[16] Глава Совета муфтиев поддерживает военную операцию против Каддафи // ИА «Интерфакс», 22.03.2011. - http://www.interfax-religion.ru/bel/print.php?act=news&id=40008

[17] Влияние арабской весны на Россию и российских мусульман // ИА «Ислам News», 13.04.2012. - http://www.islamnews.ru/news-123441.html

[18] Там же.

[19] Сергеев Николай. С террором все стабильно // Коммерсантъ, 05.05.2012.

[20] Итоговый документ Всероссийского мусульманского совещания. Москва, 24 марта 2011 года. - http://www.muslim.ru/1/cont/8/15/2331.htm

[21] Дмитрий Медведев провёл во Владикавказе заседание Национального антитеррористического комитета // Сайт президента РФ, 22.02.2011. - http://президент.рф/news/1040

[22] Тексты заявлений Аймана аз-Завахири на сайте SITE Intelligence Group. - http://news.siteintelgroup.com/component/customproperties/?cp_leaders=zawahiri

[23] Черкесами в Сирии называют всех представителей северокавказских народов, включая чеченцев и дагестанцев; большинство т.н. «черкесов» действительно составляют члены адыгской диаспоры.

[24] Markedonov Sergey. Russia in the Islamic World // The National Intere, 27.06.2012. - http://nationalinterest.org/commentary/russia-the-islamic-world-7126

[25] Арешев Андрей. Превратится ли постсоветский Кавказ в периферию «Большого Ближнего Востока»? // Информационно-аналитический портал «Геополитика», 17.04.2012. - http://geopolitica.ru/Articles/1412

[26] Latsa Alexandre. Les minorités Tcherkesses // РИА «Новости», 29.02.2012. Перевод сайта «Кавказская политика». - http://kavpolit.com/arabskaya-vesna-postavila-na-povestku-dnya-cherkesskij-vopros/?print

[27] Скопич О.А. Дехристианизация Ближнего Востока в контексте глобализационных процессов // Институт изучения Ближнего Востока, 24.12.2007. - http://www.iimes.ru/rus/stat/2007/24-12-07a.htm 

Читайте также на нашем портале:

««Арабская весна»: итоги и перспективы» Борис Долгов

«Сирийский кризис и «арабская весна»» Борис Долгов

«Роль России в урегулировании палестино-израильского конфликта» Александр Демченко

««Взрыв» в арабском мире: внутренний и внешний контекст» Борис Долгов

«Восток в ХХI веке – перспективы эволюции и положения в системе международных отношений» Вячеслав Белокреницкий

«Внутренние факторы формирования внешней политики стран Арабского Востока» Александр Демченко

«Россия и исламский мир – тенденции изменения демографического и политического веса» Вячеслав Белокреницкий


Опубликовано на портале 15/09/2012



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика