Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Зачем нужны государственные нефтяные компании?

Версия для печати

Специально для портала «Перспективы»

Владимир Кондратьев

Зачем нужны государственные нефтяные компании?


Кондратьев Владимир Борисович – профессор, доктор экономических наук, руководитель Центра промышленных и инвестиционных исследований ИМЭМО РАН.


Зачем нужны государственные нефтяные компании?

В отечественных СМИ вновь заговорили о приватизации единственной крупной российской государственной нефтяной компании «Роснефть». Эти планы лежат в русле стратегии правительства, которое еще три года назад намеревалось до 2014 г. полностью выйти из капитала «Роснефти». Такая информация заставляет обратиться к анализу роли и места государственных нефтяных компаний в национальной экономике разных стран современного мира.

В отечественных средствах массовой информации вновь заговорили о приватизации единственной крупной российской государственной нефтяной компании «Роснефть» и сокращении доли государства до 50% плюс одна акция. Эти планы лежат в русле стратегии правительства, которое еще три года назад намеревалось до 2014 г. полностью выйти из капитала «Роснефти». Такая информация заставляет обратиться к анализу роли и места государственных нефтяных компаний в национальной экономике разных стран.

Государственные, или, как их часто называют, национальные нефтяные компании (NOCs) контролируют около 90% мировых резервов нефти и газа и 75% их производства, а также большую часть соответствующей инфраструктуры. Среди 25 крупнейших мировых нефтегазовых корпораций 18 относятся к национальным нефтяным компаниям. Таким образом, NOCs играют важнейшую роль в экономике, обеспечении энергетической безопасности и сохранении стабильности на нефтегазовых рынках.

До последнего времени эксперты в значительной степени игнорировали влияние NOCs на мировую и национальную экономику. Большая часть исследований (как за рубежом, так и у нас) делала акцент на разнице в эффективности между национальными нефтяными компаниями и частными корпорациями (POCs), упуская из виду, что NOCs ставят перед собой более сложные и широкие социально-экономические и политические задачи ‒ в отличие от POCs, ориентированных только на простую максимизацию отдачи на капитал их акционеров. Попытаемся по-новому взглянуть на роль национальных нефтяных компаний в деле создания стоимости и повышения социально-экономической эффективности.

История возникновения и развития NOCs

Считается, что первая национальная нефтяная компания была создана в Австро-Венгрии в 1908 г., когда частные компании столкнулись с избытком предложения на рынке нефти. Император Франц Иосиф одобрил строительство принадлежащего государству завода, способного перерабатывать дополнительную сырую нефть и стабилизировать конечный рынок нефтепродуктов.

По мере превращения нефти в стратегически важный товар государства стали проявлять повышенный интерес к нефтяной промышленности. Ведущие европейские, прежде всего колониальные, страны приступили к формированию государственных нефтяных компаний, чтобы контролировать внутренний рынок и добычу нефти в своих зарубежных доминионах.

В 1914 г. правительство Великобритании вложило 2,2 млн фунтов стерлингов в покупку 51% акций компании «Anglo-Persian Oil Company» (позже ставшей знаменитой «British Petroleum»). Эта была «пассивная» инвестиция, не дававшая контроля над управлением и позволившая занять только два места в совете директоров. Основным мотивом такого решения было обеспечение безопасности поставок углеводородов в преддверии Первой мировой войны, поскольку новейшее поколение военных кораблей работало на нефти. Как говорил Уинстон Черчилль, в то время Первый лорд Адмиралтейства, «если мы не получим нефть, мы не сможем получить зерно, мы не сможем получить хлопок и мы не сможем получить еще тысячу и один товар, необходимый для сохранения экономической мощи Великобритании. Для обеспечения безопасности и диверсификации поставок нефти государство должно иметь долгосрочные контракты, а Адмиралтейство, в конечном счете, должно стать независимым собственником и поставщиком жидкого топлива» [1].

Во Франции в 1924 г. была образована частная компания «Compagnie Francaise des Petroles» (CFP) со значительным участием и поддержкой со стороны государства. Ее ключевым активом были 24% акций «Turkish Petroleum Company» (позже переименованной в «Iraq Petroleum Company»), принадлежавшие прежде «Deutsche Bank» и переданные Франции в качестве компенсации за разрушения во время Первой мировой войны. Создание компании «Agip» в Италии в 1926 г. было первым примером активности на нефтяном рынке страны-импортера, стремящейся уравновесить влияние зарубежных нефтедобывающих компаний на своем внутреннем рынке.

Примерно в это же время страны Латинской Америки, где в 1920-е годы были открыты значительные месторождения нефти (прежде всего Мексика и Венесуэла), возглавили процесс создания национальных нефтяных компаний в развивающихся странах. Первой из таких компаний (в 1922 г.) стала аргентинская «Yasimentos Petroliferos Fiscales» (YPF), за которой последовали компании из Чили (1926 г.), Уругвая (1931 г.), Перу (1934 г.) и Боливии (1936 г.). Мексиканская государственная нефтяная компания «Petroleos Mexicanos» (Pemex) была образована в 1938 г. на базе национализации частных иностранных компаний, работавших в стране. Это стало первым случаем масштабной экспроприации (национализации) в нефтяном секторе.

В табл. 1 приведена информация об истории образования национальных нефтяных компаний в различных странах мира.

Таблица 1. Годы основания национальных нефтяных компаний в разных странах

Год основания

Страна

Компания

1914

Великобритания

BP

1922

Аргентина

YPF

1924

Франция

CFP

1926

Италия

Agip

1938

Мексика

Pemex

1951

Иран

NICC

1953

Бразилия

Petrobras

1956

Индия

ONGC

1960

Кувейт

KNPC

1962

Саудовская Аравия

Petromin

1965

Алжир

Sonatrach

1967

Ирак

INCC

1970

Ливия

LNOC

1971

Индонезия

Petromina

1971

Нигерия

NNOC

1972

Норвегия

Statoil

1974

Катар

QGPC

1974

Малайзия

Petronas

1975

Венесуэла

PdvSA

1975

Вьетнам

Petrovietnam

1975

Канада

Petro-Canada

1975

Великобритания

BNOC

1976

Ангола

Sonangol

1982

Китай

CNOOC

1983

Китай

Sinopec

1988

Китай

CNPC

2002

ЮАР

PetroSA

2006

ЧАД

SHT

Источник: National Oil Companies and Value Creation, World Bank Working Paper No 218, The World Bank, Washington D.C. 2011, p.17.

В 1930-е годы прошлого века значительные месторождения нефти были открыты на Ближнем Востоке – в 1932 г. в Бахрейне, в 1938 г. в Кувейте и Саудовской Аравии. Эти события ознаменовали собой географический сдвиг в глобальной нефтедобывающей промышленности. Международные корпорации сформировали частный консорциум для контроля над добычей нефти в регионе, включая Саудовскую Аравию, где пять американских компаний основали «Aramco Oil Company». В результате быстрого экономического роста после Второй мировой войны США в 1948 г. превратились в чистого импортера углеводородов. К этому времени страна обладала наиболее зрелой нефтяной промышленностью. Однако производительность скважин и предельные издержки здесь были гораздо менее благоприятными, чем в странах Ближнего Востока [2]. За период с 1948 по 1972 г. семь из десяти баррелей новых месторождений (т.е. 70% объема новых запасов нефти) находились в странах Ближнего Востока. Это усиливало договорные позиции нефтедобывающих стран по отношению к «арендаторам» ‒ международным частным нефтяным корпорациям.

В 1959 г. крупнейшие нефтедобывающие страны мира встретились в Каире, где заключили «джентльменское соглашение» о консультациях по вопросам общих интересов. В соглашении присутствовали рекомендации по созданию национальных нефтяных компаний для обеспечения прямого государственного участия в нефтяной промышленности. Эти рекомендации были реализованы лишь по прошествии нескольких лет [3]. Действовавшие в то время концессионные соглашения включали в себя платежи роялти собственникам ресурсов (нефтедобывающей стране) плюс 50%-ный налог на доходы (fifty-fifty profit sharing). При этом расчет прибыли осуществлялся обычно на базе так называемых справочных, а не рыночных цен. После того как частные нефтяные компании в одностороннем порядки дважды снизили справочные цены (в 1959 и в 1960 г.), большинство нефтедобывающих стран решили искать пути защиты своих национальных интересов. В результате в 1960 г. была создана Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК). К пяти странам-основателям ‒ Ирану, Ираку, Кувейту, Саудовской Аравии и Венесуэле ‒ позже присоединились Катар (1961 г.), Индонезия и Ливия (1962 г.), ОАЭ (1967 г.), Нигерия (1971 г.), Эквадор (1973 г.), Габон (1975 г.) и Ангола (2007 г.).

В 1968 г. ОПЕК выпустила «Декларацию о нефтяной политике для стран-участниц организации», в которой были суммированы основные рекомендации в области предоставления прав на разработку месторождений, налогообложения, участия в акционерном капитале и обеспечения суверенитета. Однако даже новые условия концессионных соглашений (повышение доли нефтедобывающих стран в прибыли с 50 до 75%) не удовлетворили страны ОПЕК, и в первой половине 1970-х годов начался процесс национализации отрасли. К 1974 г., после арабо-израильской войны, операции по добыче нефти в странах Ближнего Востока были фактически национализированы.

Этот процесс был частью глобальной тенденции национальной эмансипации в постколониальный период. ОПЕК включала в себя страны из самых разных частей мира (Латинской Америки, Ближнего Востока, Африки, Азии), у которых преобладало желание национального контроля над бывшими колониальными активами.

Возникновение государственных компаний изменило структуру собственности в мировой нефтяной и газовой промышленности. За исключением США, Канады и стран с централизованной плановой экономикой, доля госсектора в нефтяной промышленности выросла в 1963‒1973 гг. с 9 до 62% в добыче, с 14 до 24% в нефтепереработке и с 11 до 21% в маркетинге.

В развитых нефтепотребляющих странах одним из важнейших шагов, противодействующих политике ОПЕК, было создание в 1974 г. Международного энергетического агентства (IEA), предназначенного для координации энергетической политики и стратегии ведущих промышленно развитых стран. В 1976 г. IEA предложило долгосрочную программу сокращения спроса на нефть, систему стимулов по использованию альтернативных источников энергии и увеличение внутренней добычи энергоресурсов. Была введена либеральная система лицензирования в нефтедобывающих регионах (Северное море, Аляска, Мексиканский залив).

Вторым важным шагом развитых стран (прежде всего Великобритании и Канады) стало создание национальных нефтяных компаний нового типа. Ожидалось, что они будут осуществлять контроль внутреннего рынка углеводородов с целью компенсации потерь за рубежом. К этому времени правительство Великобритании уже владело мажоритарным пакетом акций в компании BP. Но поскольку эта компания обладала иностранными активами и акционерной базой, а также осуществляла свою производственную деятельность преимущественно как частная, она не рассматривалась в качестве достаточно удобного инструмента проведения национальной нефтяной политики. Поэтому в 1975 г. лейбористское правительство учредило Британскую национальную нефтяную компанию (BNOC), которой передавался 51% акций во всех нефтедобывающих проектах в Северном море. К концу 1970-х годов США остались единственной страной-нефте-импортером, не имеющей национальных нефтяных компаний [4].

Тогда же, в конце 1970-х годов, в мире (по крайне мере, в западной его части) начала подниматься волна критики в отношении роли государства в экономике. В нефтегазовой отрасли развитые страны предприняли первые шаги по пути либерализации и приватизации. В 1977 г. британское правительство сократило долю государства в компании BP с 68 до 51%. В 1979 г. правительство М. Тэтчер лишило государственную компанию BNOP многих из ее полномочий, а в 1982 г. нефтедобывающие активы этой компании были приватизированы. Однако многие крупные старые национальные нефтяные компании в развитых странах (такие как «Repsol», OMV, «Eni», «Total» и «Elf Aquitaine») не подвергались приватизации вплоть до конца 1980-х – начала 1990-х годов. В развивающихся же странах Ближнего Востока, Латинской Америки и Африки нефтегазовые активы продолжали находиться в руках государства.

После распада Советского Союза и коллапса других стран с плановой экономикой многие ресурсные регионы, до того недоступные для частных нефтяных корпораций Запада, оказались открытыми для иностранных инвестиций. Национальные нефтяные компании, организованные в странах бывшего Восточного блока, как правило, не имели ведущих позиций на рынках, а выполняли скорее роль младших партнеров в совместных с западными частными компаниями проектах. В ту пору во всех отраслях экономики, включая нефтегазовый сектор, преобладало представление, что капитализм одержал победу не только над коммунизмом, но и над политикой государственного вмешательства в экономику.

В настоящее время в мире можно наблюдать борьбу двух противоположных тенденций. С одной стороны, продолжает действовать политическая и экономическая повестка дня, направленная на рыночную либерализацию и приватизацию. Многие ведущие нефтедобывающие страны отказались проводить приватизацию, но в некоторых (например, в Индонезии и Мексике) произошли существенные институциональные реформы, направленные на расширение иностранного участия в национальной нефтегазовой промышленности.

С другой стороны, высокие цены на нефть (особенно в 2003‒2008 гг.), а также большой спрос на углеводороды со стороны азиатских стран усилили переговорные позиции нефтедобывающих государств и повысили их политический вес. Желание увеличить долю государства в нефтяной ренте вызвало повсеместное повышение налогов и, в ряде случаев, дальнейшую национализацию или создание национальных нефтяных компаний в новых нефтеносных регионах (таких как Чад и Уганда). Более того, ряд нефтеимпортеров в развивающихся регионах (прежде всего Китай и Индия) стали оказывать мощную поддержку своим национальным нефтяным компаниям в приобретении нефтяных активов за рубежом.

Роль национальных нефтяных компаний

Современные национальные нефтяные компании осуществляют свою деятельность в различных формах. Они могут выступать в роли монополистов или играть на конкурентном рынке. Могут управлять активами или существовать в форме финансовых холдинговых компаний. Существенно различаются также характер их специализации в рамках нефтяных цепочек добавленной стоимости, степень коммерциализации, уровень интернационализации производства. В результате любые аргументы как в пользу, так и против национальных нефтяных компаний часто носят либо слишком общий, либо упрощенный характер. На самом деле государственная собственность не подразумевает обязательную государственную монополию (как и частная собственность далеко не всегда влечет за собой конкуренцию) [5]. В любом случае нужно иметь в виду, что национальные нефтяные компании занимают существенные или даже доминирующие позиции на внутренних нефтегазовых рынках. В экономической литературе выделяются, как правило, несколько групп причин, почему государство отдает предпочтение организации национальных нефтяных компаний в противовес более либеральной модели управления сектором.

Исторический контекст

Во многих странах образование национальных нефтяных компаний совпало с волной национализации активов. Частные нефтяные компании рассматривались в качестве агентов иностранных государств и, следственно, противников национальных интересов [6]. При обеспечении суверенитета над природными ресурсами логичным выглядело создание государством компаний, заменяющих иностранных операторов и представляющих собой символ национальной независимости. Задача национальной консолидации в сочетании со слабостью частного сектора в большинстве развивающихся стран исключала вариант образования частных операторов в нефтегазовом секторе. Распространение национальных нефтяных компаний после Второй мировой войны вплоть до конца 1970-х годов лежало в русле широко распространенных взглядов, что государство может и должно решать социальные и экономически проблемы [7].

Значение нефтяного сектора

У стран, в национальной экономике которых высока доля добычи или потребления нефти, появляется очень сильное желание контроля над сектором со стороны государства. Нефть часто рассматривается в качестве «командных высот» в экономике, стратегического продукта, который можно использовать в качестве экономического или политического оружия. В связи с этим «она слишком важна, чтобы оставить ее рынку» [8] (это выражение приписывается шейху Ахмеду Ямани, министру нефтяной промышленности Саудовской Аравии в 1962‒1986 гг.).

Политические выгоды государственного контроля

Политическое значение нефтегазового сектора было очевидным на протяжении всей истории его развития. Нефтегазовое богатство всегда использовалось для обеспечения финансовой, политической и военной силы, а прямой государственный контроль над сектором усиливал устойчивость государства и его переговорные позиции. Внутри страны государственное участие в нефтегазовой промышленности в форме национальных нефтяных компаний обеспечивает правительству контроль над цепочками добавленной стоимости, включая технические и коммерческие решения, эффективное освоение природных ресурсов, политику ценообразования и предоставления субсидий, решение проблем занятости и др.

Политика стран ОПЕК представляет собой в этом смысле яркий пример сочетания политической мотивации и экономического интереса. Так, Саудовская Аравия на протяжении длительного времени использует свои торговые связи с США для приобретения политического капитала и военной поддержки.

Вне стран ОПЕК Норвегия служит примером того, как государство может использовать свою национальную нефтяную компанию для контроля над темпами и средствами нефтегазового развития. В начале 1970-х годов в стране сложился широкий консенсус между правительством и гражданским обществом по поводу макроэкономических и культурных последствий быстрого развития нефтяной промышленности. Соответствующая экономическая политика включала в себя рестриктивную лицензионную систему и создание сильной национальной нефтегазовой компании («Statoil», 1972 г.), которая завладела большей частью производственных лицензий, а также правом вето на новые разработки [9].

В нисходящих цепочках добавленной стоимости прямой контроль над ценами на нефтепродукты влияет на повседневную жизнь граждан и тем самым также является существенным фактором политики. Некоторые развитые страны-нефтеимпортеры используют свои национальные нефтяные компании в целях обеспечения безопасности поставок углеводородов и защиты внутреннего рынка от чрезмерного влияния нефтедобывающих стран, а также наиболее мощных частных нефтяных корпораций.

Обеспечение эффективности нефтяных разработок

Эксперты отмечают, что присутствие на рынке мощных национальных нефтяных компаний способствует повышению общей эффективности и росту создаваемой в отрасли стоимости. Наиболее часто приводится аргумент, что NOCs снижают уровень информационной асимметрии по отношению к частным компаниям, что ведет к более эффективному регулированию рынка и уменьшает опасность присвоения природной ренты. Когда государство имеет дело непосредственно с частными инвесторами в нефтегазовой отрасли, оно оказывается в менее выгодном положении: частные операторы, как правило, обладают гораздо более широкими знаниями геологических условий (после предварительно проведенных геологоразведочных работ), информацией о необходимых операционных планах, технологических и других издержках, а также о влиянии проектов на окружающую среду. Для эффективного управления отраслью государству необходим высокий уровень информационной и экспертной компетенции, что практически невозможно без непосредственной оперативной вовлеченности государства в работу отрасли [10]. Национальные нефтяные компании помогают государству из первых рук получать информацию о финансовых и операционных условиях ведения бизнеса всеми нефтяными компаниями, а также устанавливать некие ориентиры и критерии, по которым можно было бы оценивать деятельность частных нефтяных компаний.

Уверенность в том, что национальная нефтяная компания должна обеспечивать государство инсайдерским взглядом на отрасль, была причиной создания компании «Statoil» в Норвегии. Хотя некоторые эксперты полагали возможным ограничить полномочия этой компании статусом холдинговой, держащей в своих руках нефтяные активы страны, Министерство нефти и энергетики полагало, что «только овладение национальной компанией знаниями в качестве оператора обеспечит государству поддержку в деле контроля над нефтяной отраслью» [11]. А малайзийская компания «Petronas» была образована, когда государство столкнулось с проблемами получения информации о новых месторождениях, открытых в стране частными нефтяными компаниями, что затрудняло выработку эффективной национальной нефтяной политики [12].

Другими словами, национальные нефтяные компании предоставляли государству “окно в мир нефтяной индустрии» [13].

Максимизация нефтяной ренты

Получение государством природной ренты от нефтяных операций в основном определяется двумя переменными: общей величиной ренты, получаемой в нефтяной промышленности, и относительной долей в ней государства, а также его агента ‒ национальной нефтяной компании. При эффективной финансовой системе (главном механизме извлечения нефтяной ренты) государство старается найти баланс между краткосрочными монетарными целями и долгосрочной политикой привлечения в отрасль дополнительных инвестиций, которые, в свою очередь, определяют размер будущей налоговой базы.

Тем не менее государство часто стремится получить максимально возможную долю экономической ренты (или условно-чистой продукции, если дело идет о нижних сегментах цепочек стоимости) и препятствует получению частными компаниями высоких доходов от инвестиций. Эффективные контрактные и финансовые условия способны обеспечить развитие нефтегазового сектора и получение значительной добавочной стоимости [14]. Однако для мониторинга и управления частными нефтедобывающими операциями требуется административная и экспертная компетентность. Именно эти компетенции в развивающихся странах часто недостаточны или отсутствуют. Для компенсации подобного недостатка данные страны также стремятся создавать национальные нефтяные компании.

Социально-экономические проблемы и приоритеты

NOCs могут использоваться для достижения социально-экономических целей, таких как увеличение числа рабочих мест, развитие коммерческих и технических компетенций, создание разных видов инфраструктуры (школы, больницы, дороги, мосты, системы водоснабжения и т.д.), перераспределение дохода с помощью субсидированных цен и расширение заимствований [15].

Например, компания «Saudi Aramco» выполняет важную социальную роль как спонсор технического образования и подготовки кадров. Как утверждается в декларации компании, важнейшей миссией «Saudi Aramco» являются «инвестиции в саудовские кадры», что рассматривается в качестве «национальной обязанности и стратегической цели» [16]. На программы по поиску, обучению и переподготовке кадров компания ежегодно затрачивает около 1 млрд долл. С 1953 г. она построила более 130 государственных школ, а ее Центр подготовки профессиональных кадров с 1994 г. присуждает 4800 грантов в год саудовским студентам, обучающимся в зарубежных университетах.

Таким образом, во многих отношениях NOCs «привязаны» к национальным целям, и такое наличие некоммерческих направлений и обязательств нередко отличает их от частных нефтяных корпораций [17].

Состав и характеристики некоммерческих целей у разных компаний неодинаковы. Одни действуют непосредственно от имени государства и правительства, другие работают в рамках традиционной корпоративной культуры. Некоторые NOCs, такие как алжирская «Sonatrach», стали осуществлять добровольные инвестиционные программы, очень похожие на программы корпоративной социальной ответственности, инициируемые частным бизнесом. Речь идет, например, о расходах на здравоохранение, скорую медицинскую помощь или спортивное спонсорство [18].

В ряде случаев национальные нефтяные компании представляют собой удобные источники финансирования государственных программ. Одни занимаются простым перераспределением богатства, другие стремятся развивать экономические связи в рамках нефтяного и газового сектора для формирования долгосрочных компетенций и возможностей, а также в целях диверсификации. В отличие от NOCs, частные нефтяные компании нередко обвиняют в слишком быстрой эксплуатации нефтяных резервов, погоней за краткосрочной прибылью и игнорировании интересов страны, а также в преднамеренном использовании заниженных цен при расчете прогнозных оценок прибыльности совместных проектов [19].

Тем не менее во многих случаях культурные и операционные различия между национальными и частными нефтяными компаниями постепенно стираются. Китайские государственные компании «PetroChina» и «Sinopec» организовали совместные предприятия с западными частными нефтяными корпорациями для выстраивания сетей розничных продаж и строительства нефтехимических заводов в Китае. Ближневосточные национальные нефтяные компании «Saudi Aramco» и «Kuwait Petroleum Corporation» (KWC) приобрели пакеты акций в частных зарубежных нефтеперерабатывающих и маркетинговых компаниях (таких как «Showa Shell» в Японии). Даже крупномасштабные поглощения частных компаний и активов с помощью национальных нефтяных компаний, долгое время рассматривавшиеся как невозможные из-за культурных и политических соображений, стали обычной практикой в отрасли.

Первой подобной сделкой стала покупка в 1989 г. акций британской BP кувейтской национальной компанией KPC. Опасения британского правительства по поводу доминирующих позиций кувейтской компании на внутреннем рынке Великобритании были столь велики, что оно приказало снизить пакет приобретаемых акций с 22 до 9,9% [20]. В 2005 г. китайская «China National Offshore Oil Company» (CNOOC) попыталась приобрести за 18,5 млрд долл. американскую компанию «Unical». Но сделка была блокирована политической оппозицией в американском Конгрессе. А сравнительно недавно китайская «China Petroleum and Chemical Corporation» («Sinopec») купила за 7,2 млрд долл. швейцарско-канадскую «Addax Petroleum», которая среди своих активов владеет лицензией на разработку нефтяных месторождений в Северном Ираке.

На эффективность деятельности национальных нефтяных компаний и их маркетинговую стратегию может оказывать существенное влияние уровень бюджетной и финансовой автономии. В общем плане отсутствие такой автономии оказывает негативное воздействие на своевременность и эффективность принимаемых инвестиционных решений и может повышать издержки ведения бизнеса. С другой стороны, слишком широкая автономия может уменьшить объемы финансовых доходов государства, а также снизить стимулы для сокращения издержек.

Например, мексиканская компания «Pemex» и саудовская «Saudi Aramco» обладают сравнительно незначительной финансовой и бюджетной автономией. Ставки корпоративного налога на «Pemex» исторически определялись потребностями и интересами государства; остававшиеся у компании средства не позволяли капитальных вложений в новые проекты. В последние пять лет «Pemex» ежегодно выплачивала государству до 60% своих доходов в виде роялти и налогов и обеспечивала 40% поступлений в федеральный бюджет страны. Производственная и финансовая деятельность «Pemex» жестко контролируется различными министерствами, включая Министерство общественных функций (SFP). Оно не только назначает внешних аудиторов и контролирует закупочную политику компании, но и определяет ее организационную структуру, уровень заработной платы и структуру занятости. Любое решение по созданию новых рабочих мест, начиная от высших менеджеров и заканчивая стажерами, требует одобрения министерства [21].

В кувейтской компании KPC любые закупки на сумму свыше 20 тыс. долл. требуют проведения публичных тендеров, которые могут длиться до одного года. Кроме того, любые инвестиции свыше 400 тыс. долл. требуют предварительного одобрения государственного аудиторского бюро [22].

В «Saudi Aramco» операционные расходы финансируются из прибыли, а дополнительные ресурсы и инвестиции ‒ из национального бюджета. Такая схема функционирует достаточно эффективно, поскольку не подавляет долгосрочные инвестиционные проекты [23].

Одной из наиболее важных отличительных особенностей NOCs является стимулирование процесса локализации производства в стране. Впервые эта практика была применена в начале 1970-х годов при разработке месторождений в Северном море и включала в себя как ограничение импорта, так и создание национальных нефтяных компаний.

Целью политики локализации является формирование как обратных связей (или связей с поставщиками: обеспечение закупок продукции национальных производителей через трансферт технологий, создание новых рабочих мест, формирование национальных компаний), так и прямых (или связей с заказчиками, потребителями продукции: например, строительство нефтеперерабатывающих заводов, организация нефтехимической промышленности и производства удобрений). В последнее время политика локализации стала включать в себя и более широкую экономическую диверсификацию, выходящую за пределы нефтегазовой стоимостной цепочки [24].

Государство использует разнообразные инструменты для реализации своей политики локализации. Среди них: обычные контрактные требования по использованию местных товаров и услуг или обязательства по обучению персонала; дискриминационное регулирование и налогообложение, стимулирующее развитие национальной промышленности, а также другие дискриминационные меры; регулирование или контрактные обязательства, стимулирующие передачу технологий от иностранных компаний отечественным; проведение торгов с включением в них требований по локализации как основы получения лицензии или контракта на разработку нефтегазовых месторождений; стимулы для иностранных инвесторов, побуждающие их вкладывать доходы и прибыль в стране пребывания; инвестиции в инфраструктуру и образование [25].

Исследования свидетельствуют, что тесная связь между добычей природных ресурсов и другими отраслями хозяйства серьезно влияет на экономический рост. Это определяется технологией добычи полезных ископаемых. В ряде случаев разработка углеводородов стимулирует формирование и развитие смежных отраслей, поставляющих нефтегазовому сектору свои товары и услуги. Таким образом экономика постепенно диверсифицируется. Если же такие связи носят слабый характер, а промежуточные товары и услуги импортируются из-за рубежа, диверсификации не происходит. В этом случае производство концентрируется в ресурсном секторе, и страна попадает в сырьевую ловушку [26].

Как отмечают эксперты, политика локализации, стимулирующая процесс диверсификации, является особенно актуальной для транзитарных экономик, где ряд важных секторов хозяйства был разрушен в ходе рыночной перестройки. Политика локализации выступает важнейшей частью компромисса между краткосрочной эффективностью и долгосрочным экономическим развитием. Она включает в себя мультипликационный эффект, и чем выше значение мультипликатора, тем теснее связи с поставщиками товаров и услуг. Например, среднее значение мультипликатора для экономики Норвегии составляет 3. Большая часть норвежских нефтегазовых компаний фиксирует этот показатель на уровне 2,5. Значение мультипликатора отличается от страны к стране. Для многих стран он не превышает единицы. Так, для нефтегазового сектора Казахстана он составляет 0,47, а для Шотландии – 2. В то же время у нефтяного месторождения Тенгиз в Казахстане мультипликатор достигает значения 1,52 [27].

Одной из стран, наиболее активно развивающих услуги и строительные работы, связанные с нефтегазовой промышленностью, является Норвегия. Политика локализации в этой стране включает в себя как предоставление преимуществ национальной компании «Statoil» в получении соответствующих лицензий, так и, например, развитие компетенций в области судостроения и морского транспорта. В 1972 г. политика локализации в Норвегии получила официальный законодательный статус. Было образовано Министерство товаров и услуг для 1) поддержки развития отраслей-поставщиков нефтегазовой промышленности с помощью совместных предприятий, стимулирования НИОКР и процесса передачи технологий; 2) мониторинга тендерного процесса с целью обеспечения участия в нем национальных компаний; 3) установления минимального порога локализации и отслеживания его на практике.

В Малайзии национальная нефтяная компания «Petronas» успешно использовалась для развития промышленной базы, поддерживающей добычу нефти и газа в стране начиная с 1970-х годов. Развитие местной промышленности подкреплялось лицензионными требованиями, включающими минимальный перечень отечественных товаров и услуг, поставляемых для разработки нефтегазовых месторождений, и требование преимущественных закупок малайзийских товаров и услуг [28].

Требование использования отечественных товаров и услуг является распространенной практикой при заключении нефтяных контрактов и в Нигерии. Оно применяется в случае, если местные товары и услуги не уступают по качеству импортным аналогам и если их цена не более чем на 10% превышает цену аналогичных зарубежных. Национальная нигерийская нефтяная компания NNPC руководит так называемым Nigerian Content Division – производственным регулятором, ответственным за проведение политики локализации в стране. В его функции входят подготовка инженерного персонала для нефтегазовой промышленности, стимулирование собственного производства стального листа и труб, обеспечение льготных кредитов нигерийским подрядчикам [29].

В Бразилии, несмотря на либерализацию нефтегазового сектора в 1987 г., национальная компания «Petrobras» остается ведущим игроком на этом рынке, являясь крупнейшим собственником нефтегазовых лицензий в стране и имеющим мажоритарный пакет акций в большинстве других концессий. Активная политика локализации в Бразилии привела к тому, что доли отечественных производителей на стадиях разведки и добычи возросли, соответственно, с 25 и 27% в 1999 г. до 69 и 77% к 2007 г.

Таким образом, существование NOCs тесно связано с национальными интересами нефтедобывающих стран и служит прежде всего достижению экономических и политических целей, а не просто максимизации корпоративной прибыли. Именно это является ключевой характеристикой таких компаний, существующих в самых разных социальных, политических и экономических условиях, и определяет их долгосрочную стратегию.

Примечания:

[1] Yergin D. The Prize: The Epic Quest for Oil, Money, and Power. London: Simon & Schuster. 1991, 912 p.

[2] В начале 2000-х годов в США насчитывалось 500 тыс. скважин со средней производительность 14 баррелей в день, в то время как на Ближнем Востоке средняя производительность скважин достигала 4 тыс. баррелей в день. (Credit Suisse First Boston. Oil and Gas primer. New York. 2002.)

[3] В 1951 г. Иран ненадолго национализировал нефтедобывающие операции британской Англо-Персидской компании; однако после переворота 1953 г., направленного против премьер-министра страны Мосаддыка, нефтяные концессии были возвращены США и Великобритании.

[4] Linde C.V.D. The state and International Oil Market: Competition and the Changing Ownership of Crude Oil Assets. Boston: Kluwer Academic Publisher. 2000.

[5] Vickers, J. and G. Yarrow. Economic Perspectives of Privatization. Journal of Economic Perspectives. 1991, No 2, pp/ 111-132.

[6] Grayson L.E. National Oil Companies. Chichester: Wiley, 1981.

[7] Yergin D. and J. Stanislaw. The Commanding Heights: The Battle for the World Economy. New York: Simon & Schuster, 2002.

[8] Robinson C. “Energy Policy: Errors, Illusions and market Realities”. Occasional Paper No 90, The Institute of economic affairs, London, 1993.

[9] Dam K.W. “The Evolution of North Sea Licensing Policy in Britain and Norway.” Journal of Law and Economics, 1974, No 17, p. 213-263; Al-Kasim F. Managing Petroleum Resources: The Norwegian Model” in a Broad Perspective. Oxford: Oxford Institute of energy studies. 2006.

[10] Stevens P. “National Oil Companies: Good or bad? A Literature Survey.” CEPMLP International Journal, 2004, No 14, р.10.

[11] Al-Kasim F. Managing Petroleum Resources: The Norwegian Model” in a Broad Perspective. Oxford: Oxford Institute of energy studies. 2006.

[12] Von der Mehden F.R. and A. Troner. “Petronas: A National Oil Company with an International Vision”. Baker Institute for Public Policy. 2007, Rice University. Houston.

[13] Grayson L.E. National Oil Companies. Chichester: Wiley. 1981.

[14] Tordo S. “Fiscal Systems for Hydrocarbons: Design Issues.” World Bank Working Paper 123/2007, World Bank, Washington, D.C. 2007.

[15] McPherson C. “National Oil Companies – Evolution, Issues, Outlook.” World Bank Workshop on national Oil Companies, World Bank, Washington D.C. 2003.

[16] Jaffe A.M. and J. Elass. “Saudi Aramco: National Flagship with Global Responsibilities.” Baker Institute for Public Policy, Rice University, Houston, 2007.

[17] Khan K.I.F. National Oil Companies: Form Structure, Accountability and control. Petroleum Resources and Development. London: Belhaven Press. 1987.

[18] Marcel V. Oil Titans: National oil Companies in the Middle East. Washington: Brookings Institution Press, 2006.

[19] Marcel V. Oil Titans: National oil Companies in the Middle East. Washington: Brookings Institution Press, 2006.

[20] Al-Moneef M. “International Downstream Integration of national Oil Companies.” In Strategic Positioning in the Oil Industry, ed. P. Stevens, Abu Dhabi: Emirates Center for Strategic Studies and Research. 1998, pp. 45-60.

[21] Stojanovski O. “The Void of Governance: An Assessment of Pemex’s Performance and Strategy.”Working Paper 73, Program on energy and Sustainable Development, Stanford University, 2008.

[22] Stevens P. Kuwait Petroleum Corporation: Searching for Strategy in f Fragmented Oil Sector. Working paper 78, Program on energy and sustainable Development, Stanford University, 2008.

[23] Jaffe A.M. and J. Elass. “Saudi Aramco: National Flagship with Global Responsibilities.” Baker Institute for Public Policy, Rice University, Houston, 2007.

[24] Под нефтегазовой стоимостной цепочкой обычно понимается разведка, добыча, переработка, транспортировка и дистрибуция углеводородов, а также развитие отраслей, напрямую использующих нефть и газ. Прим. автора.

[25] National Oil Companies and Value Creation. World Bank Working Paper No. 218, Washington D.C. 2011, p. 9

[26] Polterovich V. and V. Popov “Resource abundance, globalization, and economic development.” New Economic School, Research Project 2005-2006.

[27] Auti R.M. Maximizing the Positive Socio-Economic Impact of Mineral Extraction on Local/Regional Development in Transition Economies. London: European Bank for Reconstruction and development. 2005.

[28] Klueth U., Pastor G., Segura A. and Zarate W. “ Intersectoral Linkage and Local Content in Extractive Industries and Beyond”. IMF Working paper WP/07/213. International Monetary Fund, Washington D.C. 2009.

[29] “NNPC Accuses Chevron of Failing to Meet Local Content Requirements”. Business Monitor International, Daily Oil and Gas Alert, June 23.

Читайте также на нашем портале:

«Тенденции развития мировой электроэнергетики (Ч. 1)» Владимир Кондратьев

«Тенденции развития мировой электроэнергетики (Ч. 2)» Владимир Кондратьев

«Латинская Америка: нефть и политика» Петр Яковлев

«Отраслевая промышленная политика как мотор модернизации экономики» Владимир Кондратьев

«Персидский залив: есть ли жизнь после нефти?» Кристиан Ульрихсен

«Глобальная металлургия: тенденции и перспективы развития» Владимир Кондратьев

«Нефть и газ: благо или проклятие?» Владимир Кондратьев

«Влияние нефтегазового комплекса на национальную экономическую безопасность России» Юрий Латов

«Экономический механизм сырьевой модели развития» Сергей Гуриев, Александр Плеханов, Константин Сонин

«Российское нефтегазовое присутствие в Туркменистане: основные проблемы, прогнозы и риски» Владимир Парамонов, Олег Столповский, Алексей Строков

«Будущее российской экономики: экспорт сырья, диверсификация или высокие технологии? (Доклад)» Глеб Фетисов


Опубликовано на портале 01/07/2014



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Яндекс.Метрика