Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Россия и Европа сквозь призму институциональных различий

Версия для печати

Избранное в Рунете

Татьяна Логинова

Россия и Европа сквозь призму институциональных различий


Логинова Татьяна Павловна - кандидат экономических наук, доцент Нижегородского государственного университета им Н.И. Лобачевского.


Россия и Европа сквозь призму институциональных различий

Институциональная экономическая теория сравнительно молода, но основанные на ней исследования динамично развиваются. В последней трети ХХ в. ряду ученых, работающих в этом русле, были даже присуждены Нобелевские премии. В России институциональный подход все интенсивнее используется в историческом приложении — в новой экономической истории. Монография Р.М.Нуреева и Ю.В.Латова «Россия и Европа: эффект колеи» — первая научная работа, рассматривающая динамику взаимоотношений между Россией и Европой и характерные для них проблемы с позиций институциональной экономической истории.

Рецензия на книгу: Р.М. Нуреев, Ю.В. Латов. Россия и Европа: эффект колеи (опыт институционально­го анализа истории экономического развития). Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2010. — 531 с.


Институциональная экономическая теория — сравнительно молодая и динамично развиваю­щаяся область гуманитарных наук. Широкое общественное признание результативности институ­ционального подхода выразилось в присвоении в последней трети ХХ в. Нобелевских премий ряду исследователей в этой области. В России институциональный подход стал широко известен в начале 90-х гг. ХХ в., причем в последнее время он все интенсивнее используется в сфере исторического приложения — в новой экономической истории.

Монография Р.М. Нуреева, Ю.В. Латова стала первой научной работой, характеризующей развитие взаимоотношений между Россией и Европой и анализирующей возникающие между ними проблемы с позиций институциональной экономической истории. Современная экономическая исто­рия развивается чаще всего на стыке сразу трех областей научного знания — институциональной экономической теории, исторической и статистической наук и понимается как наука о процессах возникновения и развития институтов («правил игры»), определяющих отношения между людьми и механизмами, обеспечивающими их выполнение.

Используемый авторами подход представляет собой органическое соединение неоинституционализма Д. Норта с теорией социально-экономических систем, разрабатываемой как марксистами, так и «старыми» институционалистами. В монографии активно используются также и различные идеи цивилизационных подходов. В частности, различия между путями развития России и Западной Европы трактуются двояко: с одной стороны, как различия между обществами восточного и запад­ного путей развития, с другой стороны — как различия между цивилизациями-соседями, которые активно влияют друг на друга, осуществляя экспорт и импорт институтов. Данная теория экономи­ческой истории призвана определенным образом синтезировать лучшие идеи всех этих парадигм. Основой такого синтеза, по мнению авторов, может стать трактовка экономического развития как глобальной конкуренции экономических систем и институтов, в процессе которой происходит отбор (отчасти осознанный, отчасти стихийный) наиболее эффективных путей социально-экономического развития человечества.

Трактовка институтов как сознательно и/или стихийно складывающихся «правил игры» ставит вопрос о том, как и почему эти правила меняются. Сторонники новой экономической истории (Д. Норт) делают акцент на сознательном выборе норм, на институциональном конструировании и экс­порте институтов, уделяя особое внимание революционизирующему влиянию, которое оказывают правовые инновации и изменение трансакционных издержек на социально-экономическое разви­тие. Последователи же П. Дэвида и Б. Артура затрагивают проблему институциональной инерции при изменении институтов. Речь идет о теории «зависимости от предшествующего развития». Суть этой зависимости заключается в том, что в каждый данный момент времени в экономике могут про­изойти не любые институциональные изменения, а лишь те, которые оказываются осуществимыми в сложившихся условиях, которые, в свою очередь, возникли как следствия более ранних анало­гичных ситуаций [1]. Применение авторами монографии концепции зависимости от предшествующе­го развития к экономической истории позволяет видеть альтернативные издержки институтов и, соответственно, делать выводы об эффективности выбора, сделанного в бифуркационных точках социально-экономического развития. Таким образом, основной методологической концепцией, на которой логично выстроена вся исследовательская работа авторов, является представление эконо­мической истории как последовательности институциональных выборов — выборов траекторий развития, коллективно совершаемых отдельными социальными группами и цивилизациями во взаи­модействии друг с другом.

Рецензируемая монография состоит из трех частей. Первая часть (гл. 1-4) посвящена развитию доиндустриального общества.

Для анализа экономической истории человечества авторы предлагают использовать модель ста­дийного развития, согласно которой в развитии человеческого общества выделяются пять прогрес­сивных (по отношению к изначальному первобытному обществу) социально-экономических систем (формаций) — «азиатская», античная, феодальная, капиталистическая и посткапиталистическая.

Эта модель основана на представлении о двух параллельных путях общественного развития. Один («восточный путь») базируется на институтах власти-собственности, другой («западный путь») — на институтах частной собственности. По первому пути шло большинство раннеклассо­вых цивилизаций, однако он в целом оказался менее прогрессивным. Осуществить переход от доиндустриального к индустриальному общественному строю удалось только обществам западного пути развития, которые потом стали «прогрессорами» (но не всегда удачно) по отношению к обществам восточного пути развития.

Особый интерес вызывает обоснование авторами монографии места России среди цивилизаций Западной Европы и Востока. Проблема состоит в том, что в России удивительным образом сочетают­ся черты как Востока, так и Запада. Более того, как показано в монографии, на протяжении XIII—XVII вв. в России наблюдалось постоянное противоборство двух институциональных систем, двух набо­ров формальных и неформальных ограничений: основанных на восточной власти-собственности и основанных на западных принципах уважения прав частной собственности.

Многократно Россия демонстрировала желание стать «европейской страной», но природно-географическая среда, постоянные набеги кочевников, традиция православия как «общинно-государственного христианства» способствовали развитию в средневековой России институтов «государственного способа производства». Средневековая Московия была ближе к Востоку, чем к Западу. Кроме того, «пограничный» характер российской цивилизации привел к тому, что победив­шая в итоге московская модель отношений власти-собственности все же наталкивалась на противодействие иных моделей: новгородской, литовской и казацкой. Все эти три альтернативных варианта развития российской цивилизации потерпели поражение в конкуренции с московским «вотчинным государством».

Во второй части монографии (гл. 5—9) рассматриваются институциональные характеристики генезиса и развития западного промышленного капиталистического общества.

Кроме рассмотрения предпосылок возникновения капиталистических отношений, таких как становление производителя нового типа, свободного как личность, лишенного средств производства и жизненных средств, авторы монографии большое внимание уделяют анализу политических инсти­тутов Западной Европы, в частности, активной поддержке государством торговли и промышленно­сти, защите прав собственности, обеспечению стабильности валюты, вложению в инфраструктуру, а также роли институтов в становлении рыночной экономики.

Глубокое и всестороннее изучение институциональных моделей становления капитализма показало органичную взаимосвязь факторов, влияющих на генезис капитализма и экономическое развитие вообще. Исследования авторов показали, что развитие затрагивает не только экономиче­скую подсистему, но и широкий спектр неэкономических переменных, включая формальные и не­формальные институты, культуру и всю систему ценностей, без которой полноценное развитие не­возможно.

В монографии представлены характеристики трех промышленных революций: первой, кото­рая создала материальный фундамент капиталистического общества; второй, которая перевела ка­питализм из фазы свободной конкуренции в олигополистическую фазу; и третьей (НТР), которая знаменует «завершение» капиталистического рыночного хозяйства. Дается достаточно подробный обзор основных направлений научно-технического прогресса в зрелом индустриальном обществе и основополагающих инноваций в научной организации труда (тейлоризм, фордизм, мейоизм).

В монографии проводится идея о том, что социально-экономическое развитие общества — это чередование эволюционных и революционных фаз. Революции (относительно быстрое возникно­вение качественно новой системы институтов) являются обязательным элементом истории и осу­ществляются в атмосфере силового противоборства сторонников разных моделей дальнейшего общественного развития. Окончательно побеждает, как правило, объективно более эффективный набор («пакет») институтов, но субъективные обстоятельства могут привести к временной победе не самой эффективной модели. Возникает так называемая «институциональная ловушка»: выбирая и закрепляя не самую эффективную модель, общество получает выгоду в краткосрочном периоде, но в будущем его подстерегают высокие потери.

Авторами глубоко и комплексно исследованы основные тенденции экономической истории раз­витых стран мира в ХХ в. Основным выводом данных исследований является то, что хозяйственное развитие во все меньшей степени идет «самотеком», но все больше становится результатом созна­тельного выбора. Выбор социально-экономических институтов, а следовательно, и дальнейшего на­правления развития происходит на трех уровнях: на отраслевом и межотраслевом уровне, на уровне национального государства и на наднациональном уровне в результате тесного взаимодействия раз­личных субъектов экономики: олигополистических фирм, финансово-промышленных групп, прави­тельств и иных государственных институтов, региональных экономических объединений, а также международных экономических организаций.

В рецензируемой работе детально проанализированы процессы формирования и функционирова­ния национальных моделей смешанной экономики: западноевропейской, американской и японской мо­делей. Особое внимание уделено сравнительной характеристике эффективности основных типов евро­пейской модели (скандинавской, континентальной, англо-саксонской, средиземноморской, догоняющей) в краткосрочном и долгосрочном периодах. Весь анализ подкреплен статистическими данными.

Наконец, третья часть (гл. 10—13) рассматривает российский путь развития с XVIII в. и до наших дней.

С начала XVIII в. до начала XX в. российская империя сознательно старалась стать Западом, не потеряв при этом своей самобытности. Это — догоняющее развитие, понимаемое как копирующая модернизация: отстающая страна целенаправленно копирует те институты более передовых стран, которые кажутся ей наиболее важными, чтобы сравняться с ушедшими вперед. Результат российско­го догоняющего развития, в процессе которого происходила конкуренция «восточных», основанных на власти-собственности, и «западных», основанных на частной собственности, институтов, полу­чился весьма неоднозначным.

Если дореволюционная Россия значительно отставала от стран Западной Европы в создании ин­ституциональной базы для рыночного землепользования, то российские институты свободы и пред­принимательства во многом достигли (по крайней мере, формально) западных стандартов. Можно констатировать, что темп роста производства в целом в дореволюционной России был заметным и ускоряющимся — не ниже, чем в других странах, осуществляющих модернизацию. Что касается ро­ста сельскохозяйственной или промышленной производительности в России, то он был не более ограниченным, чем в других странах.

После 1917 г. российские традиции власти-собственности получили как бы второе рождение. Авторы убедительно доказывают, что даже в условиях СССР продолжалась конкуренция как между командными и рыночными институтами, так и между разными (более «жесткими» и более «мягкими») моделями командной экономики. Крупные социально-экономические реформы и институциональные изменения в СССР проводились в среднем раз в десятилетие и совпадали с правлением нового руково­дителя: провозглашение «военного коммунизма» в 1918г., провозглашение НЭПа в 1921 г., «великий перелом» в 1928—1929 гг., «великий террор» в 1937—1938 гг., «совнархозная реформа» 1957 г., «косыгинская» реформа 1965 г., перестройка 1985—1991 гг. На основе анализа социально-экономических реформ, проведенных за все время существования СССР, можно выделить два цикла чередования уси­ления и ослабления командных институтов — малый цикл (1918—1928 гг.) и большой цикл (1928— 1991 гг.). В начале цикла государство стремилось к тотальной национализации, но к концу его за­метно уступало рыночным институтам.

Детальное изучение институциональных изменений дало возможность авторам предположить, что периодические реформы «сверху» вносят существенные, но обратимые изменения, не меняя глубинных основ жизни общества. Такие реформы восточного типа принципиально отличаются от реформ западного типа (как, например, реформа Л. Эрхарда в послевоенной Германии), когда ини­циатива политической элиты опирается на деятельную поддержку граждан и потому создает необ­ратимые изменения.

Удачи и неудачи рыночных преобразований, происходивших в постсоветской России, во многом связаны с формированием и трансформацией экономических институтов. Глубокий анализ основ­ных институциональных изменений позволил авторам сделать вывод, что Россия заметно ближе к странам «третьего мира», чем к развитым стран. В обоих случаях к порочным кругам в экономике добавляются порочные круги политической нестабильности. В условиях нестабильного политиче­ского режима высока опасность нарушения прав собственности, национализации частных пред­приятий, ограничения вывоза прибылей и т.д. Низкие темпы сбережения обуславливают низкие темпы инвестирования, что приводит к стагнации или даже падению национального производства, высокому уровню инфляции и, как следствие, к усилению социальной напряженности. Рост бедности и обострение социальных конфликтов, в свою очередь, создают угрозу резких политических измене­ний, со всеми вытекающими из них негативными последствиями. Сложность ситуации заключается в том, что негативные количественные изменения, накапливаясь, переходят в новое качественное состояние. Экономисты, изучающие зависимость от предшествующего развития, говорят об «эффек­те блокировки»: после того как сделан некий выбор, определяющий сущность системы, дальнейшие изменения будут легко идти в ту же сторону, но очень тяжело — в обратную. На примере истории России Нового и Новейшего времени авторы монографии отлично демонстрирует этот эффект.

Р.М. Нуреев, Ю.В. Латов завершают монографию оптимистичным прогнозом: несмотря на то что постсоветская Россия начала XXI в. в целом скорее противостоит Европе, чем сливается с ней, все же пути развития России и Европы сойдутся. Вопрос же когда и где остается открытым.

В заключение подчеркнем, что материал монографии, информационно насыщенной и содер­жательно актуальной, представлен в доступной для понимания форме, со множеством иллюстра­тивного и статистического материала. Можно не сомневаться, что она будет интересна не только научным работникам и исследователям в области истории, социологии, политологии, институцио­нальной экономики, но и преподавателям вузов, студентам, аспирантам, а также всем, кто интересу­ется проблемами экономической истории, экономической компаративистики и институциональной экономики.

Примечания:

[1] Институциональная экономика: новая институциональная экономическая теория: Учебник / Под общ. ред. д.э.н., проф. А.А. Аузана — М.: ИНФРА — М., 2005. с. 293.

TERRA ECONOMICUS. 2010. Т. 8. № 4


Читайте также на нашем портале:

«Интересы и ценности в отношениях между Россией и Европейским союзом» Петр Яковлев

«Свобода торговли между Россией и ЕС: за и против» Владимир Паньков

«Россия и Европа: структура населения и социальное неравенство» Людмила Беляева

«Россия и Европейский союз: тенденции экономических отношений» Николай Кавешников

«Россия и Евросоюз: неоднозначные итоги уходящего года » Петр Яковлев

«Французская школа геополитики в 2000-х годах: отношения ЕС с Россией» Павел Цыганков

«Роль Балтийского региона в сотрудничестве Россия-Евросоюз» Тамара Кочегарова

«Россия глазами Европы» Дитер Гро

«Религиозность россиян и европейцев» Елена Кофанова, Марина Мчедлова

«Место России в мире: Европа или Евразия?» Андрей Андреев

«Политика Европейского союза на постсоветском пространстве: вызовы и шансы для России?» Александр Стрелков

«Перспективы отношений между Россией и Европейским союзом» Николай Кавешников

«Какая Европа нужна России? Возможно ли обрести Святой Грааль и не получить в нагрузку McDonalds?» Андрей Окара


Опубликовано на портале 31/03/2011



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика