Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Будущее российской экономики: экспорт сырья, диверсификация или высокие технологии? (Доклад)

Версия для печати

Избранное в Рунете

Глеб Фетисов

Будущее российской экономики: экспорт сырья, диверсификация или высокие технологии? (Доклад)


Фетисов Глеб Геннадиевич - доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой макроэкономического регулирования и планирования экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, заместитель председателя Комитета по финансовым рынкам и денежному обращению Совета Федерации, член Национального банковского совета.


Будущее российской экономики: экспорт сырья, диверсификация или высокие технологии? (Доклад)

Сегодня Россия играет в мировом хозяйстве роль экспортера сырья и импортера потребительских и инвестиционных товаров и услуг. Чем плоха сырьевая модель развития и каковы ее альтернативы? Эффективна ли стратегия «диверсификации» российской экономики, разработанная в недрах Минэкономразвития РФ? Или России нужна концентрация усилий на определенных направлениях развития высокотехнологичного сектора мировой экономики?

В настоящее время Российская Федерация играет в мировой экономике роль экспортера сырья и импортера потребительских и инвестиционных товаров и услуг. Эта модель экономического развития («сырьевая») не может обеспечить ни высоких темпов роста благосостояния народа, ни макроэкономической стабильности, ни международной конкурентоспособности российских предприятий, ни национальной безопасности России. Поэтому необходимо перейти к «несырьевой» модели экономики. В президентском Послании 2007 г. обозначены контуры новой, «высокотехнологичной» или «инновационной» модели развития России. Каковы возможности и пути ее реализации? Как сочетаются «сырьевая» и «несырьевая» модели? 
 
1. Почему неудовлетворительна «сырьевая» модель?
Превышение душевого объема производства сырья над среднемировым уровнем не является признаком экономики «сырьевого» типа. В 2004 г. в мире добывалось нефти и газа 0,56 т и 0,44 тыс. куб. м; в России – 3,19 и 4,4; в странах ОЭСР – 0,75 и 0,75; в США – 0,91 и 1,88. Более высокие объемы добычи сырья в развитых странах компенсируются их более высоким потреблением ресурсов. Критерием сырьевого характера экономики является доля сырьевых товаров в экспорте. Если в основном экспортируется сырье, то это означает, что экономика страны не в состоянии конкурировать с зарубежными странами в создании продукции и услуг потребительского и инвестиционного назначения. К сожалению, сырьевая специализация российской экономики только усиливается. Экспорт углеводородов увеличился с 28 млрд. долл. США в 1998 г. до 191 млрд. долл. в 2006 г., т.е. в 6,83 раза. Даже с поправкой на инфляцию доллара стоимость экспорта углеводородов из России возросла в 5,5 раза. Соотношение экспорта углеводородов с ВВП возросло при этом с 10% до 19,3%. Такой рост притока «нефтедолларов» привел не только к повышению объема валового внутреннего продукта (ВВП) и доходов населения, но и к финансовому благополучию государства, досрочно погасившего свои долги перед другими странами. Почему же растущая зависимость экономики России от экспорта сырья вызывает озабоченность не только у экспертов, но и у правительственных чиновников? Другими словами, чем плоха «сырьевая» модель экономики?
Во-первых, «сырьевой» модели экономики присуща экономическая нестабильность, периодически приводящая к финансовым и даже социально-политическим кризисам. Соответственно, нежелательно усиление зависимости экономического развития России, а значит – и социально-политической ситуации в ней от уровня мировых цен на нефть. Эта зависимость тем сильнее, чем выше доля углеводородов в экспорте товаров (включая услуги). А она увеличилась с 32% в 1998 г. до 57% в 2006 г. Удельный вес основных видов топливно-энергетических ресурсов (нефти, нефтепродуктов, природного газа, каменного угля, кокса и полукокса, электроэнергии) в общем объеме экспорта товаров в июне 2007 г. составил 62,7% (в июне 2006г. – 67,0%), черных металлов, меди, никеля, алюминия – 11,1% (10,1%), а машин и оборудования – всего 5,9% (5,0%). 
При этом в натуральном выражении экспорт нефти возрос за 1999-2006 гг. менее чем вдвое (со 137 до 248 млн. т), равно как и экспорт нефтепродуктов (с 57 до 104 млн. т). Экспорт газа остался в 2006 г. на уровне 1998 г. (203 млрд. куб. м). Таким образом, основной причиной огромного притока «нефтедолларов» в последние годы в российскую экономику стал многократный рост дефлятированных мировых цен на нефть. Но эти цены могут через несколько лет снизиться в «разы» так же быстро, как и поднялись, что приведет к невозможности погашения российского внешнего долга, как это произошло в 1980-х гг. с внешним долгом СССР. Падение к 1998 г. дефлятированной цены нефти сорта «Brent» до 17% от уровня 1980 г. послужило одной из причин валютно-финансового кризиса в России в 1998 г.  
Перспективы дальнейшего развития российской экономики по-прежнему будут определяться главным образом конъюнктурой цен на углеводородное сырье. Например, в прогнозе социально-экономического развития РФ на 2008- 2010 гг. приросты важнейших макропоказателей за 2007-2010 гг. существенно различаются по вариантам изменения цен на нефть марки «Urals» (от 39 долл./барр. до 62 долл./барр.). Диапазоны значений индексов прироста макро-показателей по вариантам весьма широки: ВВП – от 17,1 до 20,5%; инвестиций в основной капитал – от 31,5 до 40,1%; реальных располагаемых доходов населения – от 20,7 до 30,8%. Зависимость социально-экономического развития России от динамики мировых цен на нефть сильнее, чем от экономической политики и институциональных реформ.  
Во-вторых, «сырьевая» модель экономики не обеспечивает нормального развития России хотя бы потому, что запасы полезных ископаемых со временем истощаются, а разведка новых месторождений требует все более высоких удельных капиталовложений. Официальные данные о запасах нефти и газа отсутствуют. По данным ООО «Газпром», в 2005 г. запасы газа составили 47,7 трлн. куб. м (27,9% мировых запасов). В этом году впервые за много лет прирост запасов перекрыл объем добычи газа, однако уже в 2006 г. они сравнялись. В 2003 г. публиковалась оценка разведанных извлекаемых запасов нефти в РФ в 25,2 млрд. т. За 1994-2001 годы они сократились на 700 млн. т. Планы резкого наращивания запасов нефти в будущем государство пока что не подкрепляет соответствующими мерами экономического регулирования. В течение 90-х годов запасы нефти уменьшились на 14%, и до сих пор их прирост не покрывает добычи. Более десятилетия Россия «проедала» запасы нефти и газа, оставшиеся от СССР. При этом кажущиеся еще огромными запасы углеводородов все труднее и дороже добывать. Вполне возможно, что в ближайшие десятилетия российская экономика столкнется с сокращением добычи нефти и газа, а прогнозы ее роста останутся лишь прожектами. Поэтому уже сейчас важнейшей задачей экономической политики является трансформация «нефтедолларовых» рентных доходов в активы, приносящие прибыль, независимо от цен на нефть. 
В-третьих, «сырьевая» модель экономики плоха тем, что быстрый рост экспорта сырья благодаря росту его добычи или цен на рынках порождает экономический парадокс, известный как «голландская болезнь». Ее сущность заключается в том, что рост добычи и экспорта сырья в минерально-сырьевом секторе приводит к перемещению ресурсов труда и капитала из торгуемого сектора в неторгуемый несырьевой сектор. В России «голландская болезнь» пока что проявляется в «мягкой форме», а именно – в отставании роста обрабатывающих производств по сравнению с ростом ВВП. В целом их рост отстал в 2005-2006 гг. от роста ВВП лишь на 2,8%. В то же время, рост производства пищевых продуктов, включая напитки, и табака отстал за два года от роста ВВП на 3,1%; текстильного и швейного производства – на 6,9%; машин и оборудования – на 9,1%; транспортных средств и оборудования – на 3,6%. Рост выпуска электрооборудования, электронного и оптического оборудования в 2000-2004 гг. опередил рост ВВП на 73%, а в 2005-2006 гг. – лишь на 0,44%. Такая динамика выпуска промышленностью несырьевых торгуемых продуктов во многом объясняется изменением реального курса рубля. В 1998 г. он упал по отношению к доллару на 46,7%, что резко повысило ценовую конкурентоспособность российских производителей. Однако в конце 2006 г. реальный курс рубля к доллару на 13% превысил уровень конца 1997 г. К концу августа это превышение возросло до 20%. 
В-четвертых, недостатком «сырьевой» модели экономики является недостаточно быстрый научно-технический прогресс (НТП). А ведь он является основным источником современного экономического роста. В сырьевом секторе состав продукции почти не меняется, а применение новых технологий связано с созданием новых машин, оборудования, транспортных средств, реагентов, методов разведки и бурения скважин и т.д. Т.е. без НТП в торгуемом секторе стране приходится эти технологии импортировать. Получая природную ренту, страна-экспортер сырья в то же время вынуждена платить «интеллектуальную ренту» странам – технологическим лидерам.  
Можно сделать вывод: если ничего не менять, то будущее российской экономики сведется к роли сырьевого придатка стран Запада и Китая. Но как ее избежать? Во-первых, сменить модель экономического развития (см. параграф 3). Во-вторых, изменить макроэкономическую политику. Нужно перестать ревальвировать рубль, привлекая спекулятивные капиталы из-за рубежа. Это позволит ослабить «голландскую болезнь». Надо прекратить практически бесплатное кредитование западных стран и начать вкладывать государственные средства в реальные активы. Обеспечив отток спекулятивного капитала из России и заместив иностранные займы российских госкомпаний бюджетными кредитами, можно без усиления инфляции инвестировать средства Фонда национального благосостояния в развитие российского машиностроения. Можно вкладывать нефтяные доходы внутри страны, не провоцируя, а замедляя инфляцию: в высокотехнологичные инвестпроекты; в создание компаний на высокомонополизированных рынках; в расширение «узких мест», порождающих структурную инфляцию (например, в развитие цементной промышленности); в отрасли, в которых улучшатся конкурентные преимущества в случае падения цен на нефть. Уже сейчас государству нужно форсировать строительство и модернизацию российских авиастроительных или автомобильных заводов, вкладывая средства в приобретение их акций или в создание новых компаний с полным циклом производства, не занимающихся лишь «отверточной» сборкой.
 
2. «Диверсификационная» модель развития российской экономики: нельзя объять необъятное
Недостатки «сырьевой» модели развития в последние годы становятся все очевиднее. Поэтому Правительство ищет способы перехода к «несырьевой» модели. Однако сам этот термин означает лишь отрицание специализации экономики на вывозе сырья. В 2003 г. Минэкономразвития РФ предложило диверсификационную модель развития российской экономики. Она была использована при разработке Среднесрочной программы на 2006-2008 гг. и проекта «Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ» до 2020 г. Диверсификация – это увеличение разнообразия видов товаров, производимых предприятием, либо распределение инвестиций в различные финансовые инструменты и объекты недвижимости, стоимость которых изменяется асинхронно. Диверсификация экспорта подразумевает повышение в нем удельного веса торгуемых продуктов, например, путем кредитования и страхования экспорта не-сырьевой продукции. По мнению автора, основным инструментом обеспечения ценовой конкурентоспособности торгуемых продуктов в России является относительно низкие внутренние цены на энергоносители. Для их сохранения необходимо продолжить взимание таможенных пошлин при экспорте нефти, нефтепродуктов и газа даже после вступления России в ВТО. Далее, учитывая огромные размеры территории и неблагоприятные природно-климатические условия, необходимо многократно увеличить масштабы господдержки российского торгуемого сектора. Государство должно не только увеличить бюджетные расходы на создание транспортной и информационно-коммуникационной социальной инфраструктуры, обеспечивающей высокую эффективность предприятий, производящих торгуемые продукты. Оно должно активно использовать эффективные механизмы господдержки производителей. Например – продавать через лизинговые компании российскую авиатехнику, морские и речные суда, машины для дорожного, сельского, лесного хозяйства. При этом поддерживаться должны производители, обеспечивающие высокую эффективность производства путем использования современных технологий и методов организации производства. 
Диверсификация имеет, наряду с преимуществами, и недостатки. В большинстве видов деятельности существуют условно-постоянные издержки, которые распределяются на все количество произведенных товаров. Невозможно окупить затраты на разработку новой модели самолета, выпустив несколько ее экземпляров. Следовательно, политика диверсификации не освобождает правительство от выбора приоритетов структурной и научно-технической политики. Бюджетные средства и «управленческая мощность» госаппарата ограничены и должны использоваться для форсированного развития лишь некоторого числа производств или отраслей экономики. 
Возможности «диверсификационной» модели развития российской экономики весьма ограничены. В высокотехнологичных отраслях мировой экономики доминируют ТНК, в трудоемких же отраслях с традиционной технологией Россия не может конкурировать с Китаем и Индией, располагающими огромными ресурсами дешевой рабочей силы. Кроме того, в этих и в «новых индустриальных» странах десятилетиями проводилась политика «догоняющего развития» с применением мер господдержки экспорта торгуемых продуктов. Япония и Южная Корея уже создали высокотехнологичную экономику. Начинают вторгаться в высокотехнологичные отрасли и китайские компании, пользующиеся мощной поддержкой государства. Даже если бы российское правительство захотело конкурировать с вышеперечисленными странами, использование модели «догоняющего развития» уже практически невозможно. Страны Запада создали множество препон для господдержки развития производства и экспорта несырьевой продукции странами, не входящими в число учредителей ВТО. порно 
Таким образом, возникает нечто вроде «сэндвича». С одной стороны российские производители испытывают конкуренцию со стороны китайских предприятий, использующих дешевую рабочую силу и свободных от экологических ограничений. С другой стороны, нам трудно пробиться на рынки высокотехнологичной продукции, поделенные между западными ТНК, активно поддерживаемыми правительствами США, Японии и стран ЕС. Не смогут выжить без такой поддержки и российские предприятия торгуемого сектора. В Среднесрочной программе о такой поддержке говорится весьма скупо, а масштабы выделяемых для нее бюджетных средств просто мизерны. Например, Инвестиционный фонд в бюджете на 2008 г. составит лишь 89 млрд. руб., а все бюджетные инвестиции (и программные и непрограммные) – всего 862 млрд. руб.
 
3. «Высокотехнологичная» модель развития российской экономики: перегнать, не догоняя
Итак, России нужна концентрация усилий государства и российского бизнеса на тех направлениях развития высокотехнологичного сектора мировой экономики, в которых у России имеются конкурентные преимущества. Каковы эти направления? Многие из них охарактеризованы в президентском Послании 2007 г. Это опровергает догму, высказываемую многими чиновниками и экономистами, о невозможности выбора направлений НТП, в которые государство должно вкладывать средства. В Послании-2007 поставлена задача формирования научно-технологического потенциала, адекватного современным вызовам мирового технологического развития. К сожалению, до недавнего времени правительство не ставило столь масштабных задач по развитию высокотехнологичного сектора российской экономики. Бюджетные ассигнования на науку и инновации были мизерны, а институциональная инфраструктура господдержки научно-технического прогресса и инноваций в экономике находилась в рудиментарном состоянии. А ведь без таких институтов, как банки и корпорации развития; законодательно утвержденные процедуры страхования и кредитования экспорта высокотехнологичной продукции, бюджетное софинансирование высокотехнологичных инвестиционных проектов; госзакупки высокотехнологичной продукции оборонного и специального назначения даже многократное увеличение бюджетных ассигнований не даст желаемого результата. 
Основной причиной неразвитости в России высокотехнологичного сектора стало создание множества технологических монополий, возникших из-за приватизации по отдельности звеньев «технологических цепочек» по производству готовых продуктов, особенно предприятий, находившихся в советскую эпоху в ведении разных министерств. Вместо межотраслевых концернов возникли сети из связанных технологически, но юридически независимых предприятий, генерирующие «инфляцию издержек». Поэтому необходимо стимулировать создание объединенных технологических цепочек в виде ФПГ, концернов и единых компаний. Государство могло бы стимулировать этот процесс путем приобретения контрольных пакетов акций таких предприятий специально создаваемыми компаниями-холдингами. 
Можно ли рассматривать «высокотехнологичную» модель как основу долгосрочного развития российской экономики? Несомненно, да, если поддерживать конкретные межотраслевые кластеры высоких технологий и высокотехнологичные инвестиционные проекты, создавать технопарки и межотраслевые научно-технологичные центры. Российские «силиконовые долины» следует создавать, объединяя учреждения Российской академии наук, ведущие вузы и отраслевые НИИ, опытно-конструкторские бюро и передовые предприятия.
Итак, «сырьевая» модель развития российской экономики не может обеспечить ее устойчивое и быстрое развитие потому, что запасы рентабельных месторождений довольно скоро истощатся, а разработка новых окажется слишком дорогостоящей. Если исходить из парадигмы «экономикс», в которой рассматривается наилучшее (с точки зрения максимизации суммарной прибыли и доходов индивидов) распределение ресурсов, то переход России к «высокотехнологичной» модели развития невозможен. Если же руководствоваться институционально-эволюционной теорией, в которой предприятия рассматриваются как развивающиеся и самообучающиеся организации, такие возможности еще есть. Политика государства должна быть направлена на стимулирование создания инновационно активных российских вертикально-интегрированных корпораций. При необходимости государство должно само такие ТНК создавать, в том числе – на основе частно-государственного партнерства.
 
 


Читайте также на нашем сайте:
 
 
 


По материалам сайта 6-й Международной Кондратьевской конференции


Опубликовано на портале 12/11/2007



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Яндекс.Метрика