Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Международный режим нераспространения ядерного оружия

Версия для печати

Специально для сайта «Перспективы»

Александр Пикаев

Международный режим нераспространения ядерного оружия


Пикаев Александр Алексеевич - кандидат политических наук, заведующий Отделом разоружения и урегулирования конфликтов Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН.


Международный режим нераспространения ядерного оружия

Проблема распространения оружия массового уничтожения постепенно набирает конфликтный и взрывоопасный потенциал. Созданный в 60-70-х годах прошлого века режим ядерного нераспространения, по мнению многих, переживает небывалый кризис с неясными перспективами. Как действуют механизмы нераспространения, где здесь основные узлы международных противоречий, какова позиция официальных и непризнанных ядерных государств и насколько правомерны претензии к Ирану? С обзором этих вопросов выступает заведующий Отделом разоружения и урегулирования конфликтов ИМЭМО РАН А.А. Пикаев.

Договор о нераспространении ядерного оружия: особенности его режима соблюдения
Краеугольным камнем международно-правового режима нераспространения ядерного оружия является Договор о нераспространении ядерного оружия 1967 г. (ДНЯО). В нем участвуют все государства мира, кроме Индии, Израиля, КНДР и Пакистана. Таким образом, по охвату он представляет собой наиболее всеобъемлющее соглашение по контролю над вооружениями. Договор делит государства-участников на две категории – ядерные и неядерные. К ядерным отнесены страны, испытавшие ядерное взрывное устройство к моменту подписания Договора: Россия, США, Китай, Великобритания и Франция. Все они одновременно являются постоянными членами Совета Безопасности ООН. Неядерные страны не имеют права на создание ядерного оружия.
ДНЯО вступил в силу в 1970 г. и первоначально имел срок действия 25 лет. В 1995 г. конференция стран-участниц по рассмотрению и продлению срока действия ДНЯО продлила Договор на неопределенный срок, сделав его бессрочным.
Сам по себе Договор не устанавливает механизма проверки его соблюдения, а также международного органа, осуществляющего мониторинг за его выполнением. Такой мониторинг выполняется обзорными конференциями, созываемыми раз в пять лет. Последняя обзорная конференция состоялась в 2005 г., следующая – намечена на 2010 г. Как правило, обзорные конференции проводятся в Нью-Йорке в мае. В перерывах между ними, по решению конференции 1995 г., собираются сессии подготовительного комитета – по две сессии в период между конференциями. Последняя сессия подготовительного комитета была проведена в Вене в апреле-мае 2007 г.
На практике функции проверки за соблюдением ДНЯО выполняет Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ). Оно было основано еще в конце 1950-х гг. в Вене для содействия развивающимся странам в приобретении доступа к атомной энергии и обеспечения ее безопасного использования. После подписания ДНЯО МАГАТЭ заключило с неядерными государствами-участниками соглашения о гарантиях, в соответствии с которыми международные инспекторы получили право посещать объекты, задекларированные государствами-участниками как ядерные.
Недостатком этого режима было то, что страны-участницы сами определяли, какие объекты поставить под гарантии МАГАТЭ. Это открывало возможность для нарушения Договора, поскольку любое государство могло скрыть наличие у него инфраструктуры по созданию ядерного оружия, и проверить его МАГАТЭ не имело права. Вместе с тем даже такие ограниченные проверки позволили вскрыть некоторые факты незаконной деятельности. Прежде всего, в начале 1990-х годов, в ходе инспекций, проведенных МАГАТЭ на северокорейских объектах, было выявлено осуществление Пхеньяном тайной и весьма широкомасштабной ядерной программы.
Этот недостаток режима инспекций стал особенно очевиден после того, как в ходе первой войны в зоне Персидского залива 1990-91 гг. обнаружилось, что Ирак весьма активно выполнял тайную ядерную программу. В результате в 1996 г. в рамках МАГАТЭ была достигнута договоренность по модельному дополнительному протоколу к соглашениям о гарантиях. Такие протоколы было предложено подписать всем государствам, в том числе и ядерным. Инспекторы МАГАТЭ получали право на посещение объектов, не задекларированных принимающей стороной в качестве ядерных. Это существенно расширило возможности Агентства по верификации соблюдения ДНЯО.
Для контроля за поставками опасных ядерных материалов государства-участники, располагающие ядерными технологиями, ещё в 1970-е гг. создали два неформальных «клуба» – Группу ядерных поставщиков (ГЯП) и Комитет Цангера. Хотя решения этих структур и не являются юридически обязательными, страны-участницы добровольно обязались их выполнять. На заседаниях «клубов», объединяющих по несколько десятков стран, согласовываются контрольные списки материалов и технологий, экспорт которых подлежит контролю со стороны компетентных органов государств-участников. Кроме того, там рассматриваются и решения политического характера. В частности, в 1992 г. Группа ядерных поставщиков приняла решение о запрете на передачу любых ядерных технологий (в том числе и мирного назначения) в страны, не поставившие все свои ядерные объекты под гарантии МАГАТЭ, естественно, за исключением пяти ядерных держав, входящих в ДНЯО.
 
Дебаты по проблеме укрепления ДНЯО
В последнее время оживились дискуссии о пересмотре или укреплении ряда положений ДНЯО. Однако документ отражает тщательно выверенный глобальный баланс интересов и компромиссов между почти двумя сотнями стран мира. В этих условиях внесение в него изменений и дополнений содержит риск того, что «вскрытие» пакета может привести к лавинообразному росту предложений и требований со стороны многих государств. В результате сам действующий Договор может оказаться похороненным под грузом этих запросов. Поэтому большинство государств пока не проявляет готовности «вскрыть» документ для новых переговоров по его усовершенствованию.
Тем не менее дискуссии ведутся. Выход КНДР из ДНЯО в 2004 г. и последующее проведение ею ядерного испытания привлекло внимание к статье 10 документа, регулирующей выход из него. Эта статья разрешает любому государству-участнику выходить из ДНЯО, если высшие интересы его национальной безопасности поставлены под угрозу. Такое государство должно разослать уведомление о выходе государствам-депозитариям и ООН, и через 6 мес. оно может считать себя свободным от обязательств по Договору.
Этим правом дважды воспользовалась КНДР – в 1994 и 2004 гг. Прецедент, созданный Пхеньяном, показал, что государства могут находиться в рамках ДНЯО, вполне легально развивать ядерные технологии (скрывая военные компоненты атомных программ), а при необходимости выйти из Договора и не понести за это никакого наказания. Стало расти понимание неприемлемости подобного положения.
Был выдвинут ряд предложений. Во-первых, вообще запретить выход из ДНЯО. Эта радикальная идея не встретила сколько-нибудь серьезной поддержки, поскольку она противоречит суверенитету государств и идет вразрез со сложившейся общей международно-правовой практикой. Другое предложение состоит в том, чтобы обязать государства, выходящие из ДНЯО, отказаться от преимуществ, полученных ими в результате членства в Договоре. Им пришлось бы возвратить поставщикам ядерное оборудование, материалы и технологии. Они также лишались бы права на продолжение подобных поставок. Но и такое предложение, не требующее обязательного внесения поправок в сам документ, было негативно встречено большинством развивающихся стран. Эти государства указывали на то, что на практике вернуть мирными средствами полученные вышедшим государством материалы и технологии было бы крайне сложно и косвенным образом такое положение фактически бы узаконило применение военной силы против стран, покинувших Договор.
Оживленные дебаты ведутся и вокруг статьи 4, признающей за всеми государствами-участниками право на мирное использование атомной энергии и обязывающей государства, располагающие ядерными технологиями, оказывать содействие в этом тем странам, которые такими технологиями не располагают. Вместе с тем между мирной и военной ядерными программами имеется технологическое сходство. Так, если государство приобретет технологию по обогащению урана до уровней, требуемых для производства топлива для АЭС (несколько процентов по содержанию изотопа урана-235), оно в принципе будет располагать практически всеми необходимыми знаниями и технологиями по его дальнейшему обогащению до оружейного уровня (свыше 80% по урану-235). Кроме того, отработанное ядерное топливо (ОЯТ) реакторов АЭС является сырьем для получения другого оружейного материала – плутония. Конечно, для наработки плутония из ОЯТ требуется создание радиохимических предприятий, но само наличие высокотехнологичного сырья для подобного производства представляет собой важный этап реализации возможной оружейной программы. В этих условиях производство оружейного урана и плутония, пригодного для изготовления ядерного взрывного устройства, становится лишь вопросом времени и политической воли.
Поскольку прямой запрет на создание национальных производств по обогащению урана и переработки ОЯТ в Договоре отсутствует, ряд стран выдвинули следующее предложение. Страны, пока не располагающие подобным производством, могли бы добровольно отказаться от него. В обмен на это государства, уже располагающие данными технологиями, гарантировали бы им поставки ядерного топлива для АЭС и исследовательских реакторов по справедливой цене. Чтобы придать подобным гарантиям большую надежность, для производства реакторного топлива могли бы быть созданы международные производственные центры, совместные предприятия с участием заинтересованных государств, а также «банк топлива» под эгидой МАГАТЭ. Разумеется, поставщики репатриировали бы ОЯТ, что снимало бы опасения по поводу его возможного использования для наработки оружейного плутония.
Эта инициатива также не вызвала энтузиазма у развивающихся стран. Они опасаются того, что в случае ее принятия страны мира окажутся разделенными на имеющих право на наукоемкое производство ядерных материалов и лишенных такого права. Озабоченность вызывает и то, что отказ от географического расширения подобных мощностей поставит существующих производителей в привилегированное положение и позволит им монополизировать быстрорастущий рынок мирной атомной энергетики. В результате цены вырастут еще больше, а это нанесет удар по наименее развитым странам. Не исключение, что страны-производители смогут манипулировать поставками для достижения политических целей и оказания давления на государства-получателей.
Вообще, вопрос о дискриминационном характере ДНЯО стоит весьма остро. Как уже упоминалось выше, этот документ делит страны мира на тех, кто имеет право обладания ядерным оружием (ядерная «пятерка»), и на тех, кто такого права не имеет (все остальные - более чем 180 стран). В период переговоров по заключению ДНЯО неядерные страны пошли на такое решение в обмен на два условия: во-первых, приобретение доступа к атомной энергетике (зафиксировано в статье 4, см. выше) и, во-вторых, обещание ядерных держав стремиться к ядерному разоружению (статья 6).
По мнению многих неядерных государств, причем не только развивающихся, ядерные державы не выполняют своих обязательств по статье 6. Основное недовольство вызывает то обстоятельство, что четыре из них (США, Россия, Великобритания и Франция) в принципе не готовы говорить о всеобщем и полном ядерном разоружении. Некоторые ядерные державы пытаются реагировать на такую критику. Так, правительство Великобритании провело исследование условий, при которых можно говорить о полном ядерном разоружении. Китай заявляет о своей приверженности всеобщему и полному ядерному разоружению, но отказывается идти на какие-либо разоруженческие шаги до тех пор, пока другие ядерные державы не разоружатся до сравнительно невысокого уровня китайского ядерного потенциала. Наверное, и России, несущей основное бремя ядерного разоружения, было бы полезно выдвинуть какую-либо позитивную инициативу в отношении всеобщего и полного ядерного разоружения.
Критику вызывает отказ тех же четырех ядерных держав взять обязательство не применять первыми ядерного оружия. Китай заявляет о приверженности данному принципу, хотя это обещание не может быть проверено и носит явно пропагандистский характер. Недовольны неядерные страны и нежеланием ядерных держав пересмотреть роль ядерного оружия в их национальных концепциях безопасности.
Многие неядерные страны, прежде всего, развивающиеся, требуют заключения Конвенции о запрещении ядерного оружия по аналогии с уже подписанными конвенциями, запрещающими другие виды ОМУ – химическое и биологическое. Хотя очевидно, что в обозримом будущем такая Конвенция не имеет перспектив, этот вопрос постоянно поднимается на обзорных конференциях государств-участников ДНЯО и заседаниях подготовительных комитетов.
В последнее время критике подвергаются США и Великобритания, приступившие к программам модернизации своих ядерных сил. Высказывается озабоченность судьбой российско-американского процесса сокращения стратегических наступательных вооружений после истечения срока действия Договора СНВ в 2009 г. и российско-американского Московского договора (Договора СНП) в 2012 г. Регулярно выдвигаются требования, прежде всего, к России и США о начале переговорного процесса по сокращению тактического ядерного оружия. В частности, от них требуют представить отчет о выполнении Президентских ядерных инициатив 1991-1992 гг., согласно которым значительная часть тактического ядерного оружия РФ и США была снята с боевого дежурства, а в дальнейшем либо ликвидирована, либо помещена на объекты центрального хранения. Насколько можно судить по имеющейся открытой информации, Россия полностью не выполнила эти решения, не имеющие юридически обязательного характера.
 
Непризнанные ядерные государства
Другой сложной проблемой является придание ДНЯО универсального характера. За его пределами остаются 4 государства – Индия, Израиль, Пакистан и КНДР. Все эти страны являются ядерными, хотя это и не признается Договором, поскольку три из них произвели ядерные испытания уже после того, как документ вступил в силу, а Израиль вообще не признает (но и не отвергает) наличия у него ядерного оружия. Присоединение указанных государств к ДНЯО возможно только в качестве неядерных, т.е. в том случае, если, по примеру ЮАР конца 1980-х – начала 1990-х гг., они согласятся уничтожить свой ядерный потенциал. В противном случае пришлось бы пересматривать соответствующие положения документа, на что государства-участники идти явно не готовы.
КНДР в 2006 г. согласилась ликвидировать свою ядерную программу в обмен на оказание помощи со стороны США, Южной Кореи, Китая, Японии и России, а также в ответ на политические уступки Вашингтона. В настоящее время Пхеньян приступает к реализации взятых на себя обязательств. Поэтому в перспективе не исключено возвращение КНДР в ДНЯО.
Израиль официально высказывается в поддержку создания на Ближнем Востоке зоны, свободной от оружия массового уничтожения, включая ядерное, но лишь после достижения устойчивого мира в регионе. Учитывая неопределенность перспектив прочного арабо-израильского урегулирования, туманными остаются и перспективы денуклеаризации Израиля. Официально Израиль также не производил испытаний ядерного оружия. Вместе с тем, имеются основания полагать, что такое испытание было им произведено совместно с ЮАР в конце 1970-х гг.
В отличие от Израиля, Индия и Пакистан готовы вернуться к безъядерному статусу только совместно с признанными ядерными державами. Индия впервые испытала ядерное взрывное устройство в 1974 г., заявив, что совершила его в «мирных» целях. После этого она воздерживалась от проведения подобных испытаний до 1997 г., хотя и располагала необходимыми технологиями и материалами. Такая сдержанность объяснялась, скорее всего, нежеланием провоцировать Исламабад. С точки зрения обычных вооружений и вооруженных сил Индия существенно превосходит Пакистан и, следовательно, не нуждается в ядерном сдерживании.
Однако в 1997 г. Дели все-таки решился на проведение ядерных испытаний. Это спровоцировало Пакистан на ответные меры. В результате Индия во многом утратила свои военные преимущества. Вероятнее всего, в Дели решили провести ядерные испытания, чтобы опробовать созданные после 1974 г. ядерные боезаряды нескольких типов до вступления в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ).
В настоящее время международное сообщество фактически смирилось с ядерным статусом Индии и Пакистана. Санкции, введенные рядом стран против этих государств после проведения ими ядерных испытаний в 1997 г., в основном сняты. Акцент делается на том, чтобы Дели и Исламабад не стали источниками распространения ядерных материалов и технологий. Они не входят ни в ГЯП, ни в Комитет Цангера и, следовательно, не имеют никаких обязательств по экспортному контролю.
При этом особую опасность представляет Пакистан. Если Индия в одностороннем порядке создала эффективный национальный механизм экспортного контроля, то Пакистан, напротив, превратился в основной источник нелегальных поставок ядерных материалов и технологий. В начале текущего десятилетия была вскрыта деятельность подпольной международной сети во главе с «отцом» пакистанской ядерной бомбы А.К.Ханом. Есть основания полагать, что эта сеть поставляла технологии и материалы для реализации ядерных программ КНДР, Ирана и Ливии. Особую тревогу вызывает то, что А.К.Хан, по-видимому, имел «прикрытие» в органах государственной власти Пакистана. В условиях этой страны крайне маловероятно, что подобные поставки осуществлялись в обход силовых структур. Косвенно эту информацию подтверждает тот факт, что после раскрытия подпольной сети А.К.Хан был помилован президентом Пакистана и находится под домашним арестом. Однако не существует гарантий, что сообщники Хана и его покровители в пакистанских силовых структурах не продолжают снабжать формирующийся международный ядерный «черный рынок».
Кроме того, имеются опасения относительно безопасности хранения пакистанских ядерных боеприпасов и возможности их несанкционированного использования. Предполагается, что в целях безопасности они отстыкованы от средств доставки и находятся на одной из самых охраняемых военных баз, где расположена фактическая резиденция президента Мушаррафа. Тем не менее, сохраняется риск того, что они могут оказаться в чужих руках в результате государственного переворота. Сообщалось, что отслеживание пакистанских ядерных боезарядов является приоритетной задачей для спецслужб США и Израиля. Соединенные Штаты также негласно содействуют Исламабаду в реализации некоторых технических мер по укреплению ядерной безопасности.
В отношении Индии был взят курс на постепенный вывод ее из международной «ядерной» изоляции. Согласно решению ГЯП от 1992 г., в эту страну запрещено поставлять любые ядерные материалы и технологии. Это создает серьезные проблемы для развития индийской ядерной энергетики, поскольку Дели не может импортировать ядерные реакторы и топливо для них. Россия построила реактор для АЭС в Куданкуламе, ссылаясь на то, что соответствующее соглашение было достигнуто еще до решения ГЯП (завершение действующих контрактов в 1992 г. было разрешено). Однако РФ и Индия столкнулись с серьезными проблемами при поставках топлива для этой АЭС, разрешить которые ГЯП отказалась. По имеющейся информации, топливо было все же поставлено.
В 2005 г. Индия и США заключили ядерную сделку. В соответствии с ней, Вашингтон снимает ограничения на поставки в Индию материалов и технологий в обмен на ряд уступок с индийской стороны. Среди них - разделение гражданских и военных ядерных объектов и постановка первых под гарантии МАГАТЭ. По мысли американцев, такое решение позволит зафиксировать размеры индийского ядерного комплекса военного назначения и ограничит наращивание ядерного потенциала страны. При заключении ядерной сделки в Вашингтоне учли то обстоятельство, что Индия ответственно относится к борьбе с незаконным экспортом ядерных материалов и технологий и никогда не была источником поставок на ядерный «черный рынок».
Реализация сделки требует санкции со стороны ГЯП, поскольку она противоречит ее решению от 1992 г. США официально обратились в эту организацию с просьбой предоставить Индии «в виде исключения» особый статус. Эта просьба вызвала недовольство ряда неядерных государств, прежде всего, располагающих техническими возможностями по созданию ядерного оружия, но принявших политическое решение отказаться от приобретения ядерного статуса. Среди таких стран – Япония, Швейцария, Австрия, Германия, Норвегия. В свое время они отказались от приобретения ядерного оружия в обмен на ряд привилегий, в том числе связанных с получением беспрепятственного доступа к международному рынку мирных ядерных технологий. Поэтому, с их точки зрения, предоставление аналогичных привилегий Индии, не подписавшей ДНЯО и создавшей ядерное оружие, подрывает их статус и создает стимул для других стран последовать индийскому примеру в нарушение своих обязательств по нераспространению. Оппозиция в ГЯП оказалась неожиданно сильной, и пока просьба США так и не была удовлетворена.
Таким образом, посредством различных мер давления и сотрудничества международное сообщество побуждает непризнанные ядерные государства добровольно принять на национальном уровне меры по эффективному контролю за экспортом ядерных материалов и технологий. Одновременно они вовлекаются в международные режимы, способные ограничить их ядерные потенциалы. Так, присоединение к ДВЗЯИ или хотя бы соблюдение добровольного моратория на проведение ядерных испытаний препятствует модернизации ядерных сил непризнанных ядерных держав, которые не располагают эффективными средствами компьютерного моделирования таких испытаний. В случае заключения Договора о запрещении испытаний расщепляющихся материалов они также не смогут производить оружейные ядерные материалы и, следовательно, наращивать свой ядерный потенциал.
 
Иранская проблема
Недостатки режима ДНЯО весьма ярко показывает ситуация вокруг иранской ядерной программы. В этой ситуации следует выделять два аспекта. Первый – это иранская программа по обогащению урана, второй – решение вопросов соблюдения Тегераном соглашения о гарантиях с МАГАТЭ, которое было подписано еще в 1974 г. Сомнения в том, что Иран выполняет свои обязательства по соглашению, возникли давно. Однако лишь в 2002 г. были опубликованы данные космических снимков, где видны ядерные объекты. Вопреки своим обязательствам, Тегеран не проинформировал МАГАТЭ о создании этих объектов и о других видах своей деятельности в ядерной области. МАГАТЭ потребовало предоставления всей информации по незаявленной деятельности Ирана. Однако в течение нескольких лет иранское руководство так и не смогло удовлетворить требования Агентства.
Если ситуация вокруг соглашения 1974 г. представляет собой нарушение международного режима нераспространения, то вопрос об урановой программе Ирана сложнее. В соответствии со статьей 4 ДНЯО, Иран, как и любое другое неядерное государство-член Договора, имеет право на развитие мирной атомной энергетики. Тегеран утверждает, что он стремится приобрести технические возможности по обогащению урана исключительно в целях наладить собственное производство топлива для АЭС. Пока что нет оснований полагать, что Иран сумел произвести высокообогащенный уран, не говоря уже об оружейном. Однако, получив мощности по обогащению урана до уровня, позволяющего использовать его в качестве топлива, он сможет применить ту же самую технологию для дальнейшего его обогащения до оружейного уровня. Но это лишь опасения, и они никак не кодифицированы в тексте ДНЯО и других международно-правовых документах.
США и их союзники настаивают на том, что Иран должен прекратить урановую программу. По их мнению, он может реализовать свои права, вытекающие из статьи 4 ДНЯО, только при выполнении всех остальных положений Договора. Такая аргументация носит спорный характер. Поэтому Вашингтон предпринял серьезные международные усилия по делегитимации иранской программы. При этом он в полной мере воспользовался нежеланием Тегерана адекватным образом разрешить вопросы с МАГАТЭ. Бесконечные затяжки с предоставлением необходимой документации, постоянные проблемы с допуском международных инспекторов, агрессивная риторика вынудили все основные державы согласиться с тем, чтобы вопрос об Иране был поставлен на рассмотрение Совета Безопасности ООН. Но и тогда иранское руководство не пошло на уступки, что открыло путь к принятию нескольких резолюций СБ, требующих от Тегерана разрешить вопросы с МАГАТЭ и остановить программу по обогащению урана. Иран в вызывающей манере отверг эти резолюции, чем нарушил свои обязательства как члена ООН. Это позволило американцам юридически подкрепить свою позицию.
Вместе с тем в тексты резолюций СБ ООН были включены требования по урановой программе Ирана, которые вряд ли согласуются с действующим международно-правовым режимом нераспространения. Почему с этим согласились РФ и Китай, непонятно. Такая позиция оказала большое содействие Вашингтону и затруднила поиски дипломатического решения проблемы. Если даже Иран уладит вопросы с МАГАТЭ, что он, наконец, пообещал сделать, Москва и Пекин будут все равно подвергаться сильнейшему давлению со стороны Запада с тем, чтобы ввести против Тегерана новые, более жесткие, санкции на уровне СБ ООН.
 
Другие элементы международно-правового режима, дополняющие ДНЯО
Имеется целый ряд международно-правовых документов, дополняющих ДНЯО. Некоторые из них были подписаны еще до заключения этого Договора. Данные документы запрещают или ограничивают развертывание ядерного оружия в отдельных географических зонах и пространственных средах, а также накладывают лимиты на отдельные виды оружейной ядерной деятельности. Международно-правовые документы дополняются добровольными мерами, принимаемыми государствами в одностороннем порядке.
Существует четыре региональных договора о создании зон, свободных от ядерного оружия. Договор Тлателолко запрещает подобное развертывание в Латинской Америке и странах Карибского бассейна, Договор Раротонга – в Южной части Тихого океана, Договор Пелиндаба – а Африке и Бангкокский договор – в Юго-Восточной Азии. Еще в конце 1950-х гг. безъядерной была объявлена Антарктика. Кроме того, безъядерной зоной объявила себя Монголия. Ведется обсуждение создания такой зоны и в Центральной Азии, однако пока эта идея не реализована. Инициатива о создании безъядерной зоны в Центральной и Восточной Европе была отвергнута центральноевропейскими государствами. Они опасались, что создание такой зоны воспрепятствует их приему в НАТО.
В результате формально свободным от ядерного оружия объявлено все Южное полушарие и небольшая часть Северного. Однако юрисдикция указанных документов ограничена национальной территорией подписавших их стран, а также их территориальными водами. Международные воды остаются открытыми для плавания кораблей ядерных государств с ядерным оружием на борту. Ряд государств не препятствуют заходу кораблей, вероятно, имеющих на борту ядерное оружие, в свои территориальные воды и порты, а также пролету военных самолетов, способных нести ядерное оружие, через свое воздушное пространство.
Два документа запрещают развертывание ядерного оружия в двух природных средах – на морском дне и в космическом пространстве, включая Луну и другие небесные тела. Но эти документы также не свободны от недостатков. Прежде всего, они не содержат режима проверки, что позволяет осуществлять там скрытное развертывание.
В 1963 г. СССР, США и Великобритания подписали Договор о запрещении ядерных испытаний в трех средах – в атмосфере, на поверхности и под водой. Другие ядерные державы не присоединились к этому договору. Франция продолжила осуществлять ядерные испытания под водой на атолле Муруроа, Китай – наземные ядерные испытания на полигоне Лобнор в провинции Синьцзян. ЮАР, вероятно, совместно с Израилем, провела ядерное испытание под водой.
В 1996 г. был открыт для подписания Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Он должен был вступить в силу после его ратификации 44 государствами, располагающими ядерными технологиями. Среди них – все непризнанные ядерные державы. Большинство из 44 стран, включая Россию, Францию и Великобританию, уже ратифицировало данный Договор. Китай и США подписали его, но не ратифицировали. Тем не менее, перспективы вступления этого документа в силу остаются неопределенными из-за обструкционистской политики администрации США, заявившей о том, что она не будет ставить этот договор на ратификацию.
Тем не менее все официальные ядерные державы пока добровольно воздерживаются от проведения ядерных испытаний: Россия, США и Великобритания – с конца 1980-х гг., а Франция и Китай – с середины 1990-х. Индия, Пакистан и КНДР провели ядерные испытания под землей, явно стремясь ограничить международную критику своих действий. При этом с 1997 г. Индия и Пакистан тоже придерживаются добровольного моратория. Продолжает функционировать и Организация ДВЗЯИ, призванная обеспечивать соблюдение этого Договора. Любопытно, что взносы в эту организацию делают и США.
В рамках Конференции ООН по разоружению в Женеве ведутся многосторонние предварительные переговоры по заключению международной Конвенции о запрещении производства оружейных расщепляющихся материалов. Такая Конвенция стала бы дополнительным барьером на пути появления новых ядерных государств, а также ограничила бы материальную базу для наращивания ядерного потенциала стран, располагающих ядерным оружием. Однако эти переговоры зашли в тупик. Первоначально их блокировал Китай, требуя, чтобы США согласились на заключении договора о запрещении развертывания оружия в космосе. Затем Вашингтон объявил, что не видит смысла в таком договоре, поскольку, с его точки зрения, его соблюдение не поддается проверке.
 
* * *
Действующий международно-правовой режим нераспространения ядерного оружия, сложившийся вокруг ДНЯО, сумел замедлить распространение ядерного оружия в мире. Более десятка государств, располагающих техническими возможностями по созданию ядерного оружия, добровольно отказалось от приобретения ядерного статуса. Имеется прецедент, когда одна из стран, ЮАР, пошла на ликвидацию уже созданного ядерного потенциала. Этот режим оказал сдерживающее воздействие и на государства, не присоединившиеся к ДНЯО. Они были вынуждены пойти на самоограничения при проведении ядерных испытаний, а также предпринять меры по предотвращению утечек своих ядерных технологий. Даже наиболее проблемный случай КНДР, создававшей ядерное оружие в нарушение обязательств по Договору, все же свидетельствует о том, что факт нарушения мобилизовал международное сообщество на активные действия, направленные на ликвидацию ядерной программы этой страны и ее возвращение в ДНЯО. При этом созданный в рамках МАГАТЭ режим инспекций выявил факты нарушений и был вновь задействован в целях мониторинга за выполнением денуклеаризации этой страны.
Вместе с тем, разработанный еще в 1960-е гг. документ нуждается в адаптации к новым реалиям. Распространение научно-технических знаний позволяет все большему количеству стран развивать ядерные технологии и, пользуясь лазейками в Договоре, вплотную подойти к созданию ядерного оружия. Другая проблема – риск ядерного распространения среди негосударственных группировок, который действующий режим практически не регулирует.
Все это требует от международного сообщества интенсивных усилий по укреплению режима нераспространения – как в рамках имеющегося комплекса мер, так и путем выработки новых решений.
 

Читайте также на нашем сайте: 


Опубликовано на портале 25/10/2007



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Яндекс.Метрика