Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Косово: исторические аналогии и сегодняшние вызовы

Версия для печати

Специально для сайта «Перспективы»

Петр Искендеров

Косово: исторические аналогии и сегодняшние вызовы


Петр Ахмедович Искендеров – старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук.


Косово: исторические аналогии и сегодняшние вызовы

Косовская проблема становится катализатором коренных геополитических изменений на Балканах, угрожающих выйти из-под контроля международного сообщества. На наших глазах как будто реализуются проекты, которые вынашивались еще столетие тому назад при деятельном участии ряда западных держав, считает историк Петр Искендеров. Уже тогда речь шла о превращении Косова и Македонии в ядро албанского государства под эфемерным европейским надзором. С вступлением в силу 15 июня 2008 г. конституции Косово развитие ситуации вошло в новую, еще более опасную стадию. Набирает силу стратегия «албанизации» и «европеизации» Косова, за рамки косовского урегулирования пытаются вывести не только Москву, но и Совет Безопасности ООН, где Россия обладает правом вето.

13 июля исполнилось 130 лет со дня заключения одного из самых важных и одновременно противоречивых международных соглашений, касающихся обустройства балканского региона. В этот день в 1878 году был подписан Берлинский трактат, завершивший яркий, кровавый и героический Великий восточный кризис, когда российское оружие сказало свое решающее слово в деле освобождения славянских народов – сербов, черногорцев и болгар, и помогло двум первым обрести независимость, а болгарскому народу заложить основы собственной национальной государственности.
Однако значимость решений, принятых в Берлине тогдашним «концертом великих держав», выходит далеко за рамки итогов русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Именно Берлинский конгресс 1878 года следует считать отправной точкой в дальнейшем развитии еще одной региональной проблемы, которая сегодня – 130 лет спустя – вышла на передний план в хронике балканских событий и служит катализатором новых коренных геополитических изменений на Балканах, угрожающих окончательно выйти из-под контроля международного сообщества.
В 1878 году впервые заявило о себе албанское национальное движение, с самого начала принявшее великоалбанский характер, оформленный в виде решений Албанской (Призренской) лиги об объединении всех населенных албанцами земель в одно государственное образование военным путем, без учета интересов и самого существования неалбанского этнического элемента. Достаточно процитировать принятую в 1878 году первую программу Призренской лиги – «Карарнаме» («Книгу решений»), еще имевшую достаточно умеренный характер, но тем не менее объявившую главными целями «борьбу до последней капли крови против какой-либо аннексии албанских территорий», «объединение всех населенных албанцами территорий в одну провинцию, управляемую турецким генерал-губернатором» и «введение национальной армии под командованием турецкого офицера» [1] (также на сайте "Перспективы"). В дальнейших вариантах программы о лояльности албанцев Константинополю говорилось все меньше, а суверенитет султана был постепенно сведен к обязанности отстаивать албанские интересы, понимавшиеся все более расширительно, и неприкосновенность албанских земель.
Тогда великие державы предпочли не заметить нарождавшуюся опасность. Албанский вопрос не был включен в повестку дня Берлинского конгресса в качестве отдельного пункта; великие державы отрицали даже сам факт существования албанской нации (председательствовавшему на Конгрессе германскому канцлеру Отто Бисмарку принадлежала фраза «албанская нация не существует» [2]) и рассматривали территории с албанским населением лишь в качестве географического понятия. Однако одно из решений конгресса самым непосредственным образом определило дальнейшее развитие ситуации в той балканской области, которая тогда называлась Старой Сербией, а сегодня – Косово и Метохией. Дав добро на оккупацию Австро-Венгрией провинций Босния и Герцеговина, входивших в сферу национально-государственных интересов Сербии, Берлинский трактат вынудил Белград избрать в качестве приоритетного южное направление – Старую Сербию и Македонию. Первым конкретным проявлением подобной переориентации, делавшей будущее сербо-албанское противостояние практически неизбежным, стало открытие в 1889 году ряда сербских консульств в европейских областях Османской империи, приуроченное к празднованию пятисотлетней годовщины Косовской битвы 1389 года. При этом основная роль отводилась консульству в административном центре сегодняшнего Косово Приштине [3].
Неудивительно, что уже в 1912 году косовская проблема вышла на авансцену большой европейской политики. Военный триумф Балканского союза, освободившего в ходе первой Балканской войны 1912–1913 годов исконные православно-славянские земли полуострова – и в том числе Старую Сербию – от многовекового турецкого ига, заставил великие державы внести серьезные коррективы в свою прежнюю политику сохранения «статус-кво» на Балканах. И хотя государства Тройственного союза во главе с Австро-Венгрией попытались сделать главными триумфаторами войны албанцев и вознаградить их автономным государством с максимально широкими границами, жесткая принципиальная позиция тогдашней России вкупе с военной мощью одержавших победу сербской и черногорской армий не позволили косовским землям стать ядром «Великой Албании». Определенная Лондонским совещанием послов великих держав 1912–1913 годов сербо-албанская граница в целом сохранила свои очертания до настоящего времени. И сегодня лидеры албанцев Косово, Македонии, Южной Сербии и Черногории на своих картах «Великой Албании» в целом повторяют те проекты обустройства Балкан, которые имели хождение в коридорах венского Бальхаусплатца перед Первой мировой войной.
Сами великие державы уже в 1912 году хорошо понимали, что, создав автономную Албанию, не имевшую реальных условий для своего государственного бытия, и одновременно отказав победительнице-Сербии в получении жизненно важного для нее выхода к Адриатическому морю, они создают основу для новых конфликтов. Тем более что в ответ на аргументы идеологов албанского национального движения о дославянском иллирийском происхождении албанского этноса, дающем ему право на обладание обширными балканскими территориями, сербская сторона уже тогда приводила не менее обоснованные данные о том, что албанский этнос сформировался в новое время, причем ядро косовских албанцев составляют потомки сербов, исламизированных в период османского ига. Как убеждал в ноябре 1912 года австрийских представителей тогдашний харизматичный глава сербского правительства Никола Пашич, «Сербия направила взоры к Адриатическому морю, где для нее вовсе не чужие земли, а искони принадлежавшие Сербскому государству, населенные албанцами, которые по крови те же сербы и могут, конечно, рассчитывать на всемерную защиту Сербии» [4].
Полное отсутствие на территории современного Косово каких-либо следов албанских памятников при одновременном изобилии сербских церквей, монастырей, городов и других исторических свидетельств материальной культуры, а также отсутствие у албанцев вплоть до начала XX века литературного языка заставляют рассматривать теорию об иллирийских корнях албанской нации как культурную инициативу Австро-Венгрии. По образному выражению одного из ведущих современных сербских историков Славенко Терзича, эта теория была создана в кабинетах австрийских и германских ученых и преобразована в более доходчивую форму для пропаганды среди албанцев. Албанцы были объявлены самым древним из современных народов Европы, сложившимся на основе дороманских иллирических элементов и племен пеласгов, имевших арийское происхождение. Именно древние корни албанцев, по мысли Вены и Берлина, давали им право ставить задачу объединения в одно государство всех земель, на которых они проживали до прихода на Балканы сербов и других славян.
Сторонники албанцев в лице держав Тройственного союза не сомневались, что для их проекта «Великой Албании», в которую должны были войти не только вся Старая Сербия (Косово и Метохия), но и три четверти Македонии, время еще придет.
Уже тогда антисербские настроения среди албанцев питались не только их собственными национальными устремлениями, входившими в противоречие с территориальным расширением Сербии, и не только дипломатическими усилиями государств Центрального блока, но и активностью балканских соседей, среди которых ведущая роль принадлежала определенным болгарским кругам. В 1903 году, в период македонского Илинденского восстания против Османской империи, установились тесные связи между албанскими и македонскими лидерами. Дополнительный импульс эти связи получили во время младотурецкой революции 1908 года. В первую очередь речь идет о контактах Временной македонской революционной организации (ВМРО) и левого крыла албанского национального движения, которые полностью отвечали интересам Софии, рассчитывавшей, что предоставление албанцам автономии сделает более вероятным аналогичный сценарий в отношении Македонии. Болгарское правительство содействовало албанским лидерам уже во время албанского антитурецкого восстания 1910 г.
Сегодня ситуация повторяется: Болгария оказалась в числе первых государств, признавших независимость Косово, а занятые многолетней междоусобной борьбой лидеры македонских политических партий берут себе в коалиционные партнеры местные албанские партии. Ставшая в последние годы правящей, та самая ВМРО традиционно объединяется с Демократической партией албанцев во главе с Мендухом Тачи, а оппозиционные ныне социал-демократы – с Демократическим союзом за интеграцию во главе с Али Ахмети. Лидеры македонских албанцев имеют тесные связи с бывшим руководством террористической Армии освобождения Косово (АОК), которое сегодня занимает ключевые посты во властных косовских структурах. Более того, Али Ахмети был одним из основателей и идеологов АОК, а в 1998 году, когда албанские экстремисты уже развернули террор в Косово, он был избран членом ее генштаба. Что касается Мендуха Тачи, то он приходится двоюродным братом бывшему руководителю АОК и нынешнему косовскому премьеру Хашиму Тачи – факт для живущего по клановым законам албанского этноса немаловажный, – а также владеет крупной недвижимостью в Приштине.
Выступая 12 августа 1913 года в палате общин британского парламента, председательствовавший на Лондонском совещании послов великих держав министр иностранных дел Великобритании Эдвард Грей не без цинизма, но вполне справедливо отметил: «Я не сомневаюсь, что, когда положение о границах Албании будет оглашено полностью, оно вызовет немало нареканий со стороны лиц, хорошо знакомых с местными албанскими условиями и рассматривающих этот вопрос исключительно с точки зрения этих местных условий, но следует помнить, что при выработке этого соглашения важнее всего было сохранить согласие между самими великими державами» [5].
Привлекательность балканского региона для тогдашних мировых лидеров определялась двумя обстоятельствами: незавершенностью процессов национально-государственного строительства и географической картой. Пожалуй, точнее всего эту особенность Балкан – выступавших и субъектом, и объектом исторических процессов – выразил югославский историк М. Скакун. «Балканский полуостров, - писал он, - представлял собой часть Европы, где отсталые социальные отношения сохранялись еще очень долго после того, как они были преодолены в других частях Европы». Это усиливало его экономическую отсталость, но «географическое положение Балкан, то, что они «открывают ворота трех континентов», сделало их постоянной целью великих держав», чьи взаимные столкновения и договоренности  относительно данного региона происходят непрерывно начиная с середины XIX века [6]. В мире нет другого региона, справедливо подчеркивал историк, где за сто лет произошло бы такое количество больших и малых войн, вооруженных столкновений, мятежей, восстаний. При этом детальный анализ событий позволил ему сделать вывод, что «балканская бочка с порохом» являлась не результатом воли самих балканских народов, а скорее следствием эгоистических интересов великих держав. Интересы балканских народов «во всех исторических ситуациях были более или менее схожими, а то и идентичными, но правители толкали народы к взаимным столкновениям» [7].
Сегодня мы являемся свидетелями реализации тех самых великоалбанских проектов начала XX века, которые были разработаны при деятельном участии австрийских, немецких и итальянских дипломатов и предусматривали превращение Косово и Македонии в ядро албанского государства под эфемерным европейским надзором. Нынешние планы Европейского союза разместить в Косово, вопреки позиции Сербии и России, собственную гражданско-полицейскую миссию – не что иное, как попытка реализовать сценарий, опробованный на Лондонском совещании 1912–1913 годов. Но если столетие назад даже в венских и берлинских коридорах власти хорошо понимали невозможность решения балканских проблем без России, то сегодня США, Евросоюз и НАТО стремятся вывести за рамки косовского урегулирования не только Москву, но и ООН и ее Совет Безопасности, где наша страна обладает правом вето. Об этом свидетельствует разработанный в структурах Евросоюза и настойчиво поддерживаемый американской стороной план передачи основных властных полномочий в Косово местным албанским властям, а также двухтысячной миссии ЕС, причем последняя должна взять на себя полномочия существующей миссии ООН. Среди представителей ООН ярыми поборниками этой стратегии ползучей «албанизации» и «европеизации» Косово стали теперь уже бывший глава краевой миссии ООН Йоахим Рюккер и генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, представивший в июне соответствующий доклад Совету Безопасности ООН.
Взаимосвязь геополитических планов Запада и проектов базирующихся в Косово великоалбанских теоретиков и практиков становится все более очевидной. С начала 2008 года прослеживается как никогда тесное взаимодействие Брюсселя и Приштины. Важным элементом такого взаимодействия стала разработка новой конституции Косово. Как признавали сами ее авторы, «проект документа был изучен в Евросоюзе и одобрен специальным представителем ЕС в Косово Питером Фейтом» [8].
С вступлением в силу конституции Косово 15 июня 2008 г. развитие ситуации в крае вошло в новую, еще более опасную стадию. Ее можно охарактеризовать как попытку албанского руководства явочным порядком добиться ухода из края миссии ООН и завершить «албанизацию» Косово посредством подчинения местных сербов сепаратистскому режиму или вытеснения их из края. Для США и ведущих западноевропейских государств создание и укрепление независимого Косовского государства должно стать очередным и очень важным шагом в реализации стратегии ослабления и дробления православно-славянского мира и противодействия попыткам России вернуть себе исторические позиции на Балканах.
МИД России назвал вступление в силу «так называемой конституции Косово продолжением цепи действий по произвольному оформлению суверенитета края, линии на нарушение норм международного права, которая лишь усугубляет напряженную ситуацию в Косово и обособление сербского населения» [9].
Конституция провозглашает Косово «независимым, суверенным, демократическим, единым и неделимым государством». Предусматривается «создание собственных сил безопасности, причем представители НАТО, уже заявили, что эти силы будут создаваться под контролем и при военно-технической поддержке Североатлантического альянса.
Архитекторов независимого Косово не смущает полная нежизнеспособность этого псевдогосударства, содержание которого уже сейчас ложится дополнительным грузом на плечи европейских и американских налогоплательщиков. Итоги состоявшейся 11 июля в Брюсселе конференции стран и организаций – доноров Косово позволили оценить первичную стоимость этого проекта в - 1,2 млрд евро. Из этой суммы 800 млн евро на первоочередные нужды края выделяет Евросоюз, а 250 млн евро – США. Принимавший участие в работе конференции комиссар ЕС по вопросам расширения Олли Рен заявил, что «Косово является глубоко европейской проблемой» и «ЕС готов использовать все инструменты, чтобы помочь Косово реализовать свою европейскую перспективу» [10]. Примечательно, что значительная часть этой астрономической суммы придется на погашение унаследованного Косово как частью Сербии государственного долга бывшей единой Югославии.
Насколько эффективными окажутся эти вложения? Ответ на этот вопрос содержится в цифре, характеризующей уже инвестированные в Косово в последнее десятилетие международные средства: 5 млрд долларов. Эти деньги не помогли ни создать в Косово жизнеспособную экономику, ни даже сделать его независимым от финансово-экономической системы Сербии. Вопреки всем словам албанских лидеров Приштины об экономической состоятельности Косово, две трети товаров первой необходимости по-прежнему поступают в край из Центральной Сербии, а его энергетика целиком зависит от поставок электроэнергии из Македонии, Греции и той же Сербии. Собравшиеся в Брюсселе эксперты констатировали, что, несмотря на все реализованные до настоящего времени программы международного содействия, Косово понадобится еще по крайней мере десятилетие, чтобы превратиться в жизнеспособное государство. И это без учета того немаловажного обстоятельства, что выделяемые краю средства, как правило, оседают в кармане местного криминалитета, тесно сросшегося с властными структурами. Выступая перед участниками донорской конференции в Брюсселе, министр финансов Ахмет Шаля заявил о намерении своего правительства бороться с коррупцией: «Мы как новое государство можем вас заверить, что каждый пенни, каждый цент будут потрачены надлежащим образом… Косово движется в правильном направлении в борьбе с коррупцией, а также в улучшении условий финансового управления» [11]. Однако опыт свидетельствует об обратном. Не случайно германская газета «Берлинер Цайтунг» со ссылкой на спецслужбы ФРГ в свое время назвала экс-главу косовского правительства Рамуша Харадиная, правую руку нынешнего премьер-министра Хашима Тачи, одним из «крестных отцов» албанской мафии в Косово…
Курс Запада на выведение Косово не только из сербского, но и международного правового пространства вынудил остающихся в крае местных сербов (по разным оценкам, от 100 до 120 тысяч) предпринять экстренные меры самозащиты. Не дожидаясь формирования в самой Сербии нового правительства, делегаты косовско-сербских общин провели 28 июня 2008 г. в Косовской-Митровице учредительное заседание Скупщины сербских общин Косово и Метохии. Она была образована по итогам выборов 11 мая в местные сербские органы власти в Косово, не признанных ни албанскими властями Косово, ни краевой миссией ООН. Как заявил присутствовавший на заседании Слободан Самарджич, министр по делам Косово и Метохии в правительстве Сербии, «Скупщина сербских общин – это де-факто часть политической системы Сербии. Она поможет неалбанскому населению Косово жить на своей земле в безопасности в качестве граждан Республики Сербия». Скупщина сербских общин станет «посредником между косовскими сербами и Белградом», пообещал он [12].
Поддержал действия сербских лидеров Косово и присутствовавший на торжественной церемонии архиепископ Рашко-Призренский Артемие. Сербы не случайно выбрали в качестве даты проведения инаугурационного заседания 28 июня. Именно в этот день в 1389 году на Косовом поле произошла кровопролитная битва с турками, ставшая для сербов примером героической борьбы за национальную государственность. Со своей стороны, президент Косово Фатмир Сейдиу немедленно обвинил лидеров косовских сербов в «попытке дестабилизировать Косово», а пресс-секретарь миссии ООН Александр Иванько призвал их «повернуться лицом к косовским властям и присутствующим в Косово международным организациям и сотрудничать с ними». Но факт остается фактом: косовские сербы не желают иметь ничего общего с албанскими лидерами края и, невзирая на давление со стороны Приштины и Запада, по-прежнему считают себя гражданами Республики Сербия.
Дальнейшие события в Косово могут развиваться по трем основным сценариям.
Первый означает немедленный взрыв в крае и переход сербо-албанского противостояния в вооруженную и кровавую форму. Это произойдет в том случае, если власти Приштины при поддержке натовских сил КФОР и международных полицейских подразделений Евросоюза попытаются на практике реализовать положения конституции самопровозглашенного Косовского государства и взять под контроль населенные сербами районы – в первую очередь северную часть города Косовска-Митровица. Репетицией подобных действий был штурм международными полицейскими здания суда в Косовской-Митровице в марте этого года, когда в результате столкновений погиб украинский полицейский. В случае повторения подобной акции ее последствия могут быть намного более трагическими для всех сторон косовского конфликта.
Второй сценарий предполагает сохранение на неопределенное время статус-кво. Этот вариант даст косовским сербам возможность проживать на своей территории по законам Сербии, пока албанские власти Косово будут накапливать силы и вооружаться при помощи и под контролем НАТО. Тем временем власти Приштины попытаются также подготовить реализацию косовского сценария в Македонии, Черногории и Южной Сербии. И тогда все Балканы могут превратиться в арену борьбы за создание «Великой Албании». Как признал в беседе с автором этих строк заместитель главы Координационного совета при правительстве Сербии по прилегающим к территории Косово южносербским общинам Прешево, Буяновац и Медведжа, председатель Экономического совета по делам Косово и Метохии Ненад Попович, «действия албанских экстремистов и террористов в различных районах Балкан хорошо организованы и скоординированы. Но Запад, к сожалению, не учитывает эту опасность». Он напомнил, что «в общине Прешево проживает 90% албанцев и 10% сербов, в общине Буяновац  -поровну тех и других, в общине Медведжа – 80% сербов и 20% албанцев. Сегодня ситуация стабильна, но есть опасность, что кризис из Косово распространится на Южную Сербию». По его словами, особое беспокойство у сербов вызывает активность в Косово так называемой «Албанской национальной армии» (АНА), которая стремится расширить район своих операций. Буквально за несколько дней до интервью, в ноябре 2007 г. АНА организовала масштабные вооруженные столкновения с силами безопасности в Западной Македонии [13].
Наконец, третий вариант носит более глобальный характер. Речь идет о проведении крупного международного форума по образцу вышеупомянутого Берлинского конгресса для выработки новых основ балканского мироустройства. Подобный форум позволил бы всем игрокам на балканском поле дезавуировать предпринятые ранее односторонние действия и попытаться найти прочное политическое решение не только косовской, но и других балканских проблем, которые вызваны деятельностью албанских экстремистов и их поддержкой со стороны известных международных структур. Но для этого США и Евросоюз в качестве предварительного условия должны отказаться от поддержки независимости Косово и вернуть ситуацию в международно-правовое поле  при верховенстве ООН.
Теперь о позиции Сербии. Хотя все ведущие политические силы страны по-прежнему высказываются за непризнание независимости Косово, вектор сербской политики в последние недели явственно повернулся в сторону Брюсселя. Новый премьер-министр Сербии, экс-министр финансов Мирко Цветкович, выступая 7 июля перед депутатами Скупщины, назвал «непризнание независимости Автономного Края Косово и Метохия» одним из «ключевых элементов» своей программы [14]. Однако сам Цветкович считается технической фигурой, находящейся под влиянием президента Сербии Бориса Тадича. Последний же понимает приоритеты  страны иначе – его интервью белградской газете «Вечерне новости», опубликованное в тот же день, 7 июля, не оставило в этом никаких сомнений. Президент отдал должное «принципиальной политике России», которая, правда, «защищает свои интересы», но отметил, что ситуация в Косово «уже не та, что прежде», и теперь вопросы дальнейшего международного присутствия в крае должны решать между собой ООН и Евросоюз. Поэтому «в интересах Сербии поддерживать стабильные отношения с ЕС», сделал вывод Борис Тадич. Можно предположить, что новое сербское правительство, скорее всего, снимет принципиальные возражения против размещения в Косово гражданско-полицейской миссии Евросоюза без решения на то Совета Безопасности ООН. Все последние месяцы Сербия при поддержке России выступала категорически против подобных действий, настаивая на том, что резолюция СБ ООН № 1244 от 10 июня 1999 года не только признает территориальную целостность Сербии и ее суверенитет над Косово, но и наделяет миротворческим мандатом исключительно миссию ООН. Теперь, скорее всего, позиция сербского руководства станет ближе к позиции ЕС, чем к российской или к принципиальным требованиям косовских сербов.
 
 
Примечания
 
[1] Reuter J. Die Albaner in Jugoslawien. R. Oldenbourg Verlag. Munchen, 1982. S. 18.
 
[2] Castellan G. L"Albanie. Presses universitaires de France. Paris, 1980. P. 10.
 
[3] Перуничиħ Б. Писма српских конзула из Приштине 1890–1900. Београд, 1985. С. 14.
 
[4] Архив внешней политики Российской империи. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 529. Л. 75.
 
[5] Цит.по: За балканскими фронтами первой мировой войны. М., 2002. С. 51.
 
[6] Skakun M. Balkan i velike sile. Beograd, 1986. S. 277.
 
[7] Skakun M. Balkan i velike sile. Beograd, 1986. S. 278.
 
[8] Время новостей, 08.04.2008.
 
 
 
 
[12] Время новостей, 30.06.2008.
 
[13] Время новостей, 13.11.2007 //  http://www.vremya.ru/2007/207/5/191837.html
 


Читайте также на нашем сайте: 


Опубликовано на портале 18/07/2008



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика