Главная Карта портала Поиск Наши авторы Новости Центра Журнал Обратная связь

Долгое эхо «бронзовых ночей» в Эстонии: год спустя

Версия для печати

Специально для сайта «Перспективы»

Артур Розенбанд

Долгое эхо «бронзовых ночей» в Эстонии: год спустя


Розенбанд Артур Иосифович - кандидат исторических наук, ведущий специалист Управления межпарламентского сотрудничества Секретариата Совета Межпарламенсткой Ассамблеи государств-участников СНГ, бывший советник посольства РФ в Эстонии.


Долгое эхо «бронзовых ночей» в Эстонии: год спустя

Прошел год после столкновений, связанных с судьбой таллиннского «Бронзового солдата», и на протяжении всего этого времени в стране не утихали разговоры о тех событиях. «Бронзовые ночи» еще больше раскололи население республики и оставили глубокий след: для многих в Эстонии жизнь стала делиться на «до» и «после» апреля 2007 года. Был ли это стихийный бунт или организованная провокация? Каковы причины, уроки и последствия того противостояния? Изменилась ли политика эстонского режима и как ощущает себя русское население Эстонии? Все эти вопросы рассматривает историк и дипломат Артур Розенбанд.

Год назад в преддверии Дня Победы в Таллине, а затем и на северо-востоке Эстонии, развернулись события, которые вошли в историю как «бронзовые ночи». Напомним, что в центре Таллина на площади Тынисмяги находился бронзовый памятник советскому Воину-Освободителю, любовно прозванный русскими жителями города «Алешей» по ассоциации с известным памятником в Болгарии (хотя ваял его эстонский скульптор Э. Росс с эстонцев, послуживших ему моделью). 26 апреля, после того как «Бронзового солдата» и находившуюся около него братскую могилу накрыли огромной палаткой, на площади собралось множество людей, протестовавших против намерения эстонского правительства начать эксгумацию останков советских воинов и перенести памятник на Военное кладбище. Дело закончилось столкновениями с полицией и серьезными беспорядками. Ночью «Бронзовый солдат» был тайно перемещен, а вечером 27 апреля завязались новые стычки с полицией, которые перекинулись и на населенный преимущественно русскими северо-восток Эстонии.
В результате свыше 1200 человек было арестовано (из них 1/3 - эстонцы), более 200 получили травмы и ранения, в том числе 29 представителей органов правопорядка. Погиб российский гражданин, постоянный житель Эстонии Д.Ганин. Возбуждено 570 уголовных и административных дел. Из них только 8 - против сотрудников полиции за превышение власти, причем 6 дел уже прекращено. И это при том, что 52 человека подали канцлеру юстиции заявления о полицейском произволе, а 9 человек обратились в Европейский суд в Страсбурге. 9 участников столкновений уже получили реальные сроки заключения, 33 – осуждены условно. Четыре человека: Д. Кленский, Д. Линтер, М. Рева и М. Сирык – до сих пор находятся под судом по обвинению в организации беспорядков (прокурор, вначале представлявшая обвинение, была в ходе судебного разбирательства поспешно заменена). По мнению правозащитников, судебные решения свидетельствуют, что эстонские власти в большинстве случаев не в состоянии доказать вину протестовавших против демонтажа «Бронзового солдата».
Материальный ущерб, нанесенный владельцам пострадавшей собственности и городскому имуществу, составил 28 млн. крон (или около 2 млн евро). Кроме того, сам перенос памятника и эксгумация стоили властям 7 млн. крон. А с расходами на проведение полицейских операций и дополнительные меры по охране диппредставительств Эстонии в России апрельские волнения обошлись государству в 73 млн. крон.
Прошел уже год, но на протяжении всего этого времени в стране не утихали разговоры о тех событиях. «Бронзовые ночи» раскололи население республики: для многих жизнь в Эстонии стала делиться на «до» и «после». И если у эстонской части общества апрель 2007 года ассоциируется, в основном, с «русским бунтом» – уличными беспорядками, битьём стекол, грабежом киосков и магазинов, то для большинства русскоязычных жителей он связаны с протестом, который правительство не пожелало услышать, и с ощущением глубокого оскорбления их гражданского чувства. В их представлении перенос «Бронзового солдата» стал апогеем националистической политики эстонского режима.
Что же произошло на Тынисмяги? Стихийный протест? Организованная провокация? Попытка бунта или переворота? Существует несколько версий. Одну из них выдвинул министр юстиции Эстонии Р. Ланг, объявивший, что к 9 мая в Эстонии готовились беспорядки, целью которых было не что иное, как свержение правительства и что схема переворота, «по всей видимости, была разработана в России». Эту версию поддержал и министр обороны ЭР. Тем самым эстонское руководство попыталось поменять местами причину и следствие – на самом деле именно из-за решения о переносе памятника и вспыхнули волнения.
Другую версию обнародовал генеральный директор полиции Р.Аэг. По его мнению, массовые беспорядки в столице не планировались заранее и стали выплеском стихийного возмущения. Но заявления властей о том, что события 26 апреля оказались для них полной неожиданностью, также являются ложными.
Достоянием гласности стал документ полицейской префектуры одного из районов Таллина, из которого следует, что у полиции имелся заранее разработанный план операции, в столицу были загодя стянуты дополнительные силы, приведено в боевую готовность ополчение «Кайтселийт». Полагают, что не случайно министр обороны Я. Авиксоо отменил накануне событий свой визит в Шотландию. Заранее был арендован в Таллиннском порту ставший печально знаменитым D-терминал, куда затем свозили задержанных участников «бронзовых ночей». Есть информация, что ещё зимой в тартуской тюрьме шла активная вербовка уголовников, которые в апреле, видимо, и были использованы в качестве инициаторов погромов. По словам очевидцев, полиция не мешала некоторым актам вандализма, пока представители спецслужб снимали всё это на плёнку, а потом эти кадры фигурировали как доказательство преступных действий защитников «Бронзового солдата».
И ещё один странный факт обращает на себя внимание. Сразу же было принято решение компенсировать ущерб от погромов за счёт резервного фонда госбюджета, хотя все или почти все пострадавшие объекты были застрахованы. Покрыв ущерб, страховые компании обязательно начали бы собственные расследования, чтобы установить виновников произошедшего. Напрашивается вывод, что правительству как раз этого и не хотелось.
 «Апрельские события были спровоцированы сознательно, - утверждает один из руководителей народного движения «Ночной дозор» Д. Линтер. - Власти работали с провокаторами, которые участвовали в погромах, чтобы обвинить в организации массовых беспорядков нас». «Русским ясно, что события 26 - 28 апреля были спровоцированы эстонской правящей элитой ради укрепления своей власти, - согласен его коллега-обвиняемый М.Рева, - миф о внутренней русской угрозе уже сильно потрепался, эстонцы постепенно переставали в него верить. Но после «бронзовой ночи» этот миф возродился в новых красках… Эстонцев напугали, а испуганным народом очень легко управлять».
Правота этой, третьей, версии косвенно подтверждается объяснениями самого премьер-министра А. Ансипа. «Государство показало силу, чтобы его уважали… Воздух стал чище, чем год назад. Говорящие по-русски стали больше думать о том, с каким государством они хотят связать свою судьбу», - доказывал положительную сторону жестких действий власти премьер. Во всех его оценках апрельских столкновений постоянно фигурировала Россия. Глава эстонского правительства даже назвал перенос «Бронзового солдата» «единственной возможностью сохранить достоинство Эстонской Республики, а в длительной перспективе и само государство», предотвратить «постепенное сползание Эстонии под контроль России».
Постоянно указывала на «руку Москвы» в событиях «бронзовых ночей» и местная пресса. В эстонских СМИ их сравнивали с вооруженным восстанием 1924 г., «организованном в Эстонии Советской Россией». Антироссийская паранойя радикального крыла политической элиты сделала своё дело. Подавляющее большинство этнических эстонцев (82%), поверив, что причиной апрельского конфликта явились «имперские амбиции России», поддержало перенос памятника. Новый импульс получила не только жажда «довоевать» с Россией, отомстить за годы «оккупации», но и территориальные претензии, прозвучали публичные призывы типа «Передвинули «Бронзового солдата» - пора передвигать границу с Россией!» [1]
В некоторых политических кругах страны не разделяли этих настроений и удовлетворенности правительства, а, напротив, с тревогой отмечали негативные последствия «бронзовых ночей» для эстонского общества. По мнению лидера социал-демократов П. Крейцберга, апрельские события дали сильный толчок политическому популизму и крайнему национализму и продемонстрировали фиаско интеграционной политики. Мэр Таллина и руководитель Центристской партии Э. Сависаар считает, что «правительство совершило ряд шагов, последствия которых предстоит ещё долго расхлебывать», и тоже признает провал политики интеграции. Основную причину он видит в том, что эта политика формировалась «под эстонцев», без учета интересов и особенностей русскоязычного населения. Точку зрения о крахе интеграции разделяют 52% опрошенных эстонцев и 69% проживающих в стране русских.
Однако эстонские власти сделали другие выводы из апрельского конфликта 2007 года. Перечисляя его «уроки» на съезде Партии реформ месяц спустя, премьер Ансип поставил на первое место не решение проблем межнациональных и социальных отношений в обществе, а вопросы безопасности республики. В этой связи были отмечены значение для Эстонии поддержки НАТО и Евросоюза во время апрельских событий, успехи ЭР в противостоянии кибератакам, важность инвестиций в развитие науки и инновации. Правда, вскользь упоминалась необходимость обеспечить всем жителям страны равные возможности, независимо от их родного языка. Главный же «урок» апреля, заявил тогда премьер-министр,  состоит в следующем: Эстония должна добиться того, чтобы «политический интерес России не сказывался отрицательным образом на эстонской экономике».
Следует отметить, что в результате негативной реакции ряда российских бизнес-структур на события в Эстонии и отдельных ограничительных мер, введенных Россией летом 2007 г., эстонская экономика стала нести крупные, если не катастрофические потери. Жалобы об убытках от так называемых «неофициальных санкций» поступили в эстонское правительство от железнодорожников, транзитных и туристических фирм, швейников, пищевиков и др. По оценкам экспертов министерства экономики ЭР, из-за демонтажа памятника республика не дополучила только на транзите до 2% ВВП, т.е. примерно 260 млн. евро. Грузовые перевозки по эстонской железной дороге упали на 40%, почти на столько же сократилась перевалка грузов через эстонские порты (российские грузы пошли через Латвию и Литву). И это только прямые убытки. Косвенные потери подсчитать сложнее. Срабатывает «мультипликационный эффект», когда проблемы одной отрасли автоматически сказываются на других и ведут к снижению общего уровня производства. Поэтому сумму убытков, считают в эстонском Минэкономики, надо увеличить ещё на 70%. Для эстонских транспортных и транзитных предприятий она может достигать 430 млн. евро.
Суммарные же потери всей экономики из-за «Бронзового солдата» ещё значительней. Произошло сокращение потока российских туристов: за три летних месяца 2007 г. их прибыло на 70 тыс. меньше, чем в 2006 г. Из-за апрельских беспорядков, по оценке турагентств, сократилось и количество туристов из Финляндии, Литвы и Швеции.
Помимо транзита и туризма, неофициальные экономические санкции России ударили и по другим отраслям эстонской экономики, причем по тем, где традиционно заняты в основном этнические эстонцы. Двойной шок испытала деревообрабатывающая промышленность: Россия повысила экспортные пошлины на круглый лес, а ОЖД перестала отгружать вагоны с лесом, адресованные в Эстонию. По оценке Союза эстонских деревообработчиков, больше половины эстонских деревообрабатывающих фирм оказалось перед перспективой свертывания производства. На трудности экспорта живой свинины в Россию жаловались животноводческие предприятия. Пострадали текстильщики «Кренгольма», пищевики «Калева», молокопереработчики «Валио». Закрылся паромный маршрут Силламяэ-Котка из-за неготовности российской стороны разрешить проход парома кратчайшим путем через ее территориальные воды.
Российский «Северстальтранс» выставил на продажу дочернее предприятие в Эстонии, специализирующееся на перевалке нефти и нефтепродуктов. С.Матвиенко, сын губернатора Санкт–Петербурга, продал свою долю акций в фирме, которая купила остров в живописном пригороде Таллина и собиралась застроить его коттеджами для российских бизнесменов. «Мой дед воевал на Великой Отечественной войне, и я не вижу возможности развивать бизнес в государстве, которое недостойно относится к памятникам советских солдат», - объяснил свое решение предприниматель.
В конечном итоге даже премьер Ансип «скрепя сердце» всё-таки признал, что виновата не только Россия, но и он сам допустил ошибку, «недооценив важность и значение «Бронзового солдата» для русских людей и переоценив приверженность тысяч жителей Эстонии к эстонскому государству».
Если до апрельского кризиса в Эстонии, пусть медленно и небесконфликтно, но относительно мирно все-таки протекали процессы нациестроительства и интеграции меньшинств, то «бронзовые ночи» поставили крест на интеграции. Существующая в стране русская и русскоязычная община с ее самосознанием и достоинством, проявившимися в ходе апрельских событий, вряд ли теперь будет стремиться получить эстонское гражданство. И, похоже, именно этого добивалась правящая эстонская элита.
Дело в том, что в Эстонии сложился определенный баланс сил. В выборах участвует 800 тыс. этнических эстонцев и 110-120 тыс. русских, получивших гражданство в порядке натурализации. Испытав на себе прелести эстонской дискриминационной государственной системы, они, естественно, поддерживают партии левоцентристской ориентации. Поэтому если бы натурализация русских продолжала успешно осуществляться, это могло бы изменить соотношение политических сил не в пользу той элиты, которая на протяжении длительного времени удерживает власть в своих руках. Полагают, что события «бронзовых ночей» и были спровоцированы эстонским режимом для того, чтобы не допустить такого развития ситуации и не беспокоиться о своем политическом будущем. Эту точку зрения разделяет, например, председатель городского собрания русскоязычной Нарвы М. Стальнухин. Кстати, только 34% эстонцев считают интеграцию необходимой.
Российские дипломаты, работающие в Эстонии, констатируют, что начиная со второй половины 2007 г. там в два раза увеличилось число желающих принять российское гражданство. А один из русских жителей республики, имеющий эстонское гражданство, обращаясь к главе Фонда интеграции Эстонии, так выразил свои мысли и чувства: «Я по-прежнему слышу, как мне шипят в спину «тибла» (презрительная кличка русских в Эстонии. – ред.). Я по-прежнему читаю в газетах оскорбления в адрес людей моей национальности, которые позволяют делать не только журналисты, но и президент страны и ее премьер-министр… После апрельских событий и бесконечного потока оскорблений со страниц эстонских СМИ моя чаша терпения просто переполнилась - теперь я нахожусь в оппозиции государству и знаю точно, что больше не поддержу ни одной инициативы государства, от кого бы она ни исходила» [2].
Такие настроения также не могут не беспокоить эстонское руководство. К тому же его тревожит, что русские жители после апреля 2007 г. станут еще более ориентироваться на связи с Россией и превратятся в канал российского влияния в республике. Поэтому была разработана и в канун годовщины «бронзовых ночей» принята новая интеграционная программа на 2008-2013 гг., на реализацию которой выделено 160 млн. крон.
 «По сравнению с предыдущей программой в новой программе больше внимания уделяется развитию контактов между разными национальностями, совместной деятельности и (вопросам) государственного идентитета», - заверяла министр по делам народонаселения У. Пало. Однако, по оценке ряда представителей организаций русскоязычных жителей Эстонии, все вновь сводится фактически к изучению русскими эстонского языка и эстонской версии истории. Новая программа обречена на провал потому, что она не предусматривает никаких правовых изменений в системе межнациональных отношений, считает председатель Палаты национальных меньшинств Эстонии [3] Р.Григорян. Меньшинства рассматриваются не как полноправные субъекты эстонской государственности, а лишь как объекты интеграции. «Снова меньшее интегрируется в большее», - резюмировал и лидер Центристской партии Сависаар.
Помимо уже давно существующего при президенте ЭР Круглого стола национальных меньшинств (который ещё ни разу не собирался действующим президентом Т.Х.Ильесом), образованы новые консультативные структуры - Круглый стол национальных меньшинств при парламенте, Совет национальных меньшинств по вопросам культуры, форум «Гражданский мир» при мэрии Таллина, а также уже упомянутая общественная Палата национальных меньшинств.
Десятки миллионов крон из госбюджета и фондов ЕС вновь выделены Целевому учреждению интеграции неэстонцев - организации при правительстве, вот уже 10 лет малоэффективно координирующей интеграционные программы и проекты в области образования и языка, культивирования толерантности и пропаганды натурализации.
Расширен круг принудительных и экономических мер стимулирования изучения эстонского языка. К 2011 г. 60% учебных дисциплин в русских школах должны преподаваться на эстонском языке. Школы, которые берутся досрочно реализовать программу перевода преподавания на эстонский язык, поощряются денежными премиями. Количество русских школ планируется сократить. В русских детских садах эстонский язык со следующего года будет преподаваться уже с трех лет, а не с пяти, как сейчас. Кстати, недавно обнародованы интересные подсчеты: оказывается, с 1999 по 2007 год в Эстонии издано 2624 детские книжки на эстонском языке, и всего 37 - на русском.
Понимая, что резонанс событий «бронзовых ночей» связан с влиянием российских СМИ и русскоязычной прессы Эстонии, эстонское руководство активизировало целенаправленную пропагандистскую работу в русскоязычном информационном пространстве республики. С поразительной быстротой были запущены иитернет-версии новостей государственных теле- и радиоканалов. А русская версия газеты «Postimees» начала выходить тиражом 60 тыс. экземпляров, подавляющая доля которого распространяется бесплатно. С журналистами русскоязычных изданий госчиновники проводят профилактические беседы, рекомендуя не напоминать о болевых точках - интеграция остается больной темой, касаться которой правительство избегает.
Одновременно была поставлена цель резко сократить информационное воздействие Москвы. «Мы должны ограничить влияние российских СМИ, которые, как мы все знаем, не являются свободными СМИ», - откровенно заявил эстонский министр иностранных дел У. Паэт. Его предшественница на этом посту, а ныне вице-спикер Рийгикогу (эстонского парламента) К. Оюланд потребовала прекратить трансляцию российских передач, которые в ее интерпретации являются «ксенофобскими», «полными ненависти и разжигающими национальную вражду». Ей же принадлежат слова, глубоко возмутившие русскую общественность Эстонии своим цинизмом на фоне официальных заверений о благородных целях новой интеграционной программы: «Рекламируйте, пропагандируйте, говорите о культурной автономии, но делайте всё, чтобы ее не было, потому что для русской части это может превратиться в территориальную автономию».
После апрельских событий и в связи с ними эстонское руководство решило усилить готовность к противодействию массовым протестам. Был принят целый ряд мер по повышению эффективности действий правоохранительных органов в кризисных ситуациях. В МВД ЭР подготовили так называемый «пакет бронзовой ночи» - целый «букет» поправок к Закону о полиции и связанным с ним законам и актам, расширяющих полномочия полиции и других силовых структур. Ещё дальше пошло эстонское министерство юстиции, предложившее внести в Закон об охране порядка положение, разрешающее использовать при подавлении массовых беспорядков военнослужащих и ополченцев. Эстонские парламентарии решили пересмотреть законодательство в компьютерной сфере, чтобы облегчить борьбу с кибератаками. Наконец, силовики получили и финансовую поддержку. В бюджете 2008 года запланированы дополнительные ассигнования, которые пойдут на увеличение численности спецподразделений полиции и закупку спецсредств для разгона демонстрантов, включая водные пушки.
Все эти шаги направлены на подавление симптомов болезни эстонского общества, но они не искореняют саму болезнь, в основе которой - маниакальное стремление значительной части эстонской элиты к построению чисто этнократического государства. Сущность этой модели заключается в том, чтобы, дав национальным меньшинствам определенные культурные права, максимально ограничить для них права политические. «Вы пойте, танцуйте, а мы будем управлять вами», - метко охарактеризовал её суть председатель правления Палаты национальных меньшинств Эстонии Р.Григорян.
Однако русскоязычное меньшинство республики больше не хочет мириться с дискриминацией на собственной родине, со статусом людей «второго сорта». Русская община долго терпела, старалась ладить с эстонским государством, адаптироваться к социально-экономическим реалиям жизни в европейском сообществе. Постепенно русские в Эстонии встали на ноги, подняли голову, начали осознавать, что они чего-то стоят. И они хотят ощущать себя полноправными гражданами государства, хотят участвовать в политической жизни, в управлении страной, быть субъектами интеграции, а не её объектами.
Но альфой и омегой межнациональных отношений, стабильности государства является принцип равноправия. Межэтнические проблемы не решить, не избавившись от националистических комплексов и не сформировав гражданское общество. Только оно может стать фундаментом гражданского мира в республике. Нужно не усиливать карательное законодательство, а срочно принимать закон о демократии, считает социолог А. Саар, и это мнение разделяют многие «эстоноземельцы», как называют эстонских жителей.
В канун годовщины переноса «Бронзового солдата» прошло два события, организованных русской общественностью Эстонии и посвященных ее будущему. В Нарве состоялось расширенное заседание Совета русских общин Эстонии, в Таллине  - семинар Центра информации по правам человека и Палаты представителей национальных меньшинств Эстонии.
В ходе обоих мероприятий отмечалось, что в эстонском обществе доминируют русофобия и антипатия к России. Защита эстонского языка подменена притеснением русского, образование эстонизируется. Средние показатели социально-экономического и общественно-политического положения русских стабильно хуже, чем у эстонцев в 1,5 – 2,5 раза. Во всех сферах жизни происходит вымывание русских. Русские, со своей стороны, разобщены, не обладают развитой политической культурой, экономически слабы, раздираемы противоречиями и амбициями, а их политические партии неконкурентоспособны. В силу всего этого они почти полностью потеряли представительство в органах власти и оказались отстраненными от управления государством. А когда у крупной национальной группы нет политических представителей во власти, общественная дискуссия происходит на улице.
Вновь в который раз прозвучал призыв к единению внутри самой русской диаспоры, к созданию одной русской партии или одной левой партии совместно с эстонцами. Предлагалось также добиваться, действуя исключительно в рамках эстонских законов, пропорционального представительства в Рийгикогу и Европарламенте; отстаивать признание русского языка как второго государственного, а также сохранения школ с русским языком обучения; вести диалог с властью о формировании мультикультурного общества.
Звучали и радикальные предложения - ссылаясь на признание Эстонией независимости Косово, добиваться автономии русского меньшинства на территории республики и проведения референдума по этому вопросу.
Участники обеих встреч отметили, что «бронзовые ночи» были проявлением «войны историй», «войны памятей», и предложили вынести научно-исторические дискуссии за пределы внешней политики. И всё-таки главной причиной массовых волнений был признан не «Бронзовый солдат», а достигшее предела нежелание русскоязычного населения и дальше мириться со статусом «чужого» в своей стране. Но за прошедший год государство, по их мнению, ничему не научилось и диалога с национальными меньшинствами, к сожалению, не наладило.
Сложно прогнозировать, как будут дальше развиваться события. Но несомненно, что после апрельского противостояния раскол в эстонском обществе стал ещё более глубоким и его последствия будут ещё долго ощущаться в жизни страны. И все же после «Бронзовых ночей» эстонцам и людям, говорящим по-русски, стало ясно, что ни тем, ни другим не удастся построить государство, которое было бы идеальным для всех, единственная возможность – жить во взаимопонимании и сотрудничестве», - эти мудрые слова принадлежат главному редактору эстонской газеты “Eesti Ekspress” .
Со своей стороны, МИД России в связи с годовщиной переноса «Бронзового солдата» выступил с официальным заявлением, в котором ещё раз подчеркнул, что эта кощунственная акция эстонских властей «нанесла серьёзный ущерб отношениям Эстонии с Россией» и что пока эстонские власти не сделают реальные шаги к преодолению межобщинного раскола в эстонском обществе и напряжению в двусторонних отношениях, Эстонии не следует рассчитывать на нормализацию межгосударственных связей.
 
 
Примечания
 
[1] С таким заявлением выступил И.Вананурм, глава эстонского совета старейшин народности сету.
 
 
[3] Палата – общественная организация, призванная защищать права национальных меньшинств Эстонии и обеспечивать их представительство во всех структурах власти. Создана в сентябре 2007 г. по инициативе представителей различных организаций меньшинств, насчитывает около 196 организаций.


Читайте также на нашем сайте: 


Опубликовано на портале 08/05/2008



Мнения авторов статей могут не совпадать с мнением редакции

[ Главная ] [ Карта портала ] [ Поиск ] [ Наши авторы ] [ Новости Центра ] [ Журнал ] [ Обратная связь ]
Все права защищены © "Перспективы", "Фонд исторической перспективы", авторы материалов, 2011, если не обозначено иное.
При частичной или полной перепечатке материалов ссылка на портал "Перспективы" обязательна.
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации: Эл № №ФС77-61061 от 5 марта 2015 г.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика