К вопросу о циклическом характере цивилизационного развития США: предстоит ли повторение «черного четверга» 1929 г.?

Хрестоматийной особенностью исторической эволюции США является циклический характер хода общественных процессов. Канонизации данной трактовки базового алгоритма развития Америки в пространственно-временном континууме способствовало то, что «крестным отцом» такого взгляда на американскую историю стал один из наиболее авторитетных американских историков ХХ в. – А. Шлезингер-младший (1917–2007), автор широко цитируемой работы «Циклы американской истории» [Schlesinger. The Cycles…; Шлезингер]. Эта монография явилась итогом изысканий ученого, принимавшего активное участие в большой американской политике в качестве консультанта и советника ведущих деятелей Демократической партии США в 1950-е и 1960-е годы. Вершиной его государственной карьеры стала должность специального советника Дж. Кеннеди в период с 1961 по 1963 г., по итогам которой он написал своего рода историко-аналитические мемуары «Тысяча дней: Джон Ф. Кеннеди в Белом доме» [Schlesinger. A Thousand Days…]. Это объемное исследование-повествование в огромной степени способствовало превращению 35-го президента США в икону американского либерализма ХХ столетия в целом и Демократической партии США в частности. Тесная связь А. Шлезингера-мл. на протяжении многих десятилетий с семейством Кеннеди прочно закрепила за ним репутацию «биографа клана».

 В целом концепция А. Шлезингера, объясняющая ход американской политической истории маятниковым эффектом смены либеральных и консервативных эпох (с ориентацией первых на приоритет в государственной политике создания общественных благ, а вторых – на пестование частных интересов), особой оппозиции среди американских историков не встретила. В ХХ в. либеральные и консервативные волны, разделенные тридцатилетним промежутком, четко просматривались в политике либерально-демократических президентов Т. Рузвельта, пришедшего к власти в 1901 г,, Ф. Рузвельта, избранного президентом в 1932 г., и Дж. Кеннеди – победителя на президентских выборах 1960 г. Так же как и мощный накат консервативных цунами, олицетворяемый в 1920-е годы тремя президентами-республиканцами (У. Гардингом, К. Кулиджем и Г. Гувером), в 1950-е годы – президентом Д. Эйзенхауэром и в 1980-е годы – президентом Р. Рейганом, однозначно свидетельствовал в пользу того, что фундаментальной закономерностью американских исторических процессов является именно их циклический характер.

Однако осознание этой повторяемости не привело к формированию в США исторической школы, которая положила бы в основу своих изысканий всестороннее изучение феномена цикличности. Как писал известный американский историк Р. Баннистер, «Циклы американской истории» прежде всего дают рельефное представление «о пределах и сильных сторонах либерализма в духе Шлезингера. Какими бы ни были достоинства его циклической теории, в которой цифры никогда не сходятся до конца, его интерес к ней на этом этапе его карьеры не только перекликается с аналогичным интересом его отца, Артура Шлезингера-старшего, но и ставит его в один ряд с видными американскими историками XIX в. – такими как Генри Адамс (1838-1918) и идеолог консерватизма времен "позолоченного века" Америки Уильям Грэм Самнер (1840–1910) – любопытной компанией, которая в своих трудах проповедовала скорее космическое смирение, нежели разумную надежду на лучшие дни» [Bannister. P. 427].

Постепенное смещение циклической теории А. Шлезингера-мл. на периферию американской исторической мысли было связано с кардинальным изменением понятий исторического времени и исторической памяти в сознании американских историков XXI в. Эта трансформация ассоциируется с именем французского историка Франсуа Артога, который в первом десятилетии текущего столетия аналитически разработал и обосновал теорию «режимов историчности». Согласно его концепции, поскольку историческое время слагается из трех компонентов – прошлого, настоящего и будущего, исторические процессы могут трактоваться в различных ракурсах. В том числе, настоящее может представляться с позиций прошлых эпох, прошлое – с позиций настоящего, а будущее может прогнозироваться как повторение событий прошлого или как линейное продолжение событий настоящего. По мнению французского историка, сознание и работы современных западных (в том числе американских) историков пронизаны «презентизмом», т. е. «осовремениванием» исторического прошлого. К такому выводу Ф. Артог пришел на основе своего опыта «историка, стремившегося быть внимательным к своему времени и заметившего, как и многие другие его коллеги-историки, что категория "настоящего" укоренилась до такой степени, что можно говорить о вездесущем настоящем» [Hartog. P. 8].

«Презентизм» фактически «увековечил» представления об истории как о линейном процессе. По словам профессора ряда европейских университетов Криса Лоренца, «презентизм» сделал безальтернативной «линейную и прогрессистскую концепцию времени современной истории, поскольку она в основном понимает прошлое как прогрессивную последовательность периодов. Современная История (с большой буквы «И») мыслится как поезд времени, который едет по одному (линейному) пути с увеличивающейся скоростью... из прошлого в настоящее по направлению к будущему» [Лоренц. C. 33].

Между тем временная повторяемость прошлых исторических эпизодов означает, что временной поток имеет циклический характер. Как указали в этой связи нидерландские историки М. Гревер и Р. Адриансен, «линейное понимание истории вытеснило более ранние "циклические" гуманистические представления о времени, рассматривавшие прошлое как хранилище примеров, которые могли служить моделями для будущих действий» [Grever, Adriaansen. P. 815-816].

Применительно к США необходимо иметь в виду их чрезвычайно важную историческую особенность, состоящую в том, что в отличие от Европы, чья цивилизационная история восходит ко временам античности, Америка имеет «короткую» историческую память. В США не только общественность, но и немалая часть историков относятся к старинным европейским соборам и римским развалинам как к разновидности «культурного мусора», поскольку американцам присуще «краткосрочное, практичное мышление, ориентированное на решение проблем, результативность и максимальную выгоду, вместо углубленных размышлений об истинном назначении вещей» [McClay]. Концентрация внимания на настоящем ведет к тому, что «для все большего числа молодых историков весь смысл изучения прошлого заключается в том, чтобы "доказать": все... унаследованные институты, убеждения, обычаи, нормативные ценности произвольны, что это лишь "социальные конструкции", служащие низменной власти, – следовательно, совершенно лишенные легитимности или авторитета». Таким образом, подрываются основы исторической науки как таковой, поскольку все больше американских историков приходит к выводу, что «абсурдно полагать, будто изучение прошлого может иметь какую-либо иную цель, кроме удовлетворения непосредственных потребностей настоящего, – и любой, кто считает иначе, либо неискренен, либо глуп» [McClay].

Параллельно в первой четверти XXI в. американская историческая наука стала полем ожесточенных «культурологических войн», в фокусе которых находится поиск ответа на вопрос, “родились ли Соединенные Штаты в чистой добродетели или запятнаны первородным грехом. Этот подход, даже если оставить в стороне его метафизические (и в высшей степени неисторические) основания, фетишизирует нацию, делая политический субъект единственным предметом исторического интереса или ценности. История становится рассказом о триумфе или предательстве, борьбой за «душу нации»" [Johnson. P. 2]. «Культурологические войны» только усилили амбивалентное отношение американских историков к прошлому, осложняемое к тому же теоретическими дискуссиями о функциональной структуре временного потока. Апеллирование к прошлым «славным» или «позорным» страницам американской истории имеет целью не просто воссоздать в сознании современников канву побед и поражений США на протяжении их истории, но и «воскресить» их в американском настоящем, проецировать их на современность. При этом временная трансгрессия и «славной» Американской революции, в ходе которой в 1776 г. были созданы США, и Гражданской войны 1861-1865 гг. почти неизбежно обернулась бы в сегодняшней Америке социально-экономическими и политическими потрясениями вселенских масштабов.

Ритмы исторических процессов в США: трактовка А. Шлезингера

Ретроспективный анализ представлений А. Шлезингера, изложенных в 1986 г. в «Циклах американской истории», показывает некоторую его политическую ангажированность, проистекавшую из особенностей внутриполитической ситуации, сложившейся в США после президентских выборов 1984 г.

Поражение, которое понесла Демократическая партия, было по историческим меркам сопоставимо c разгромом республиканцев Ф. Рузвельтом за 50 лет до этого – на президентских выборах 1936 г., после чего Республиканская партия целых полтора десятилетия была не в состоянии провести своего кандидата в Белый дом. Р. Рейган оказался самым успешным и харизматичным президентом-республиканцем за весь ХХ в. Он возглавил США не просто как стандартный президент-консерватор, каковыми были республиканские президенты 1920-х годов, а как идеолог, вставший у руля «консервативной революции». Влияние Рейгана на американскую политическую систему в 1980-е годы было исключительно мощным, а консервативная волна столь высока, что многие, по свидетельству А. Шлезингера, уверовали в перспективу «длительного периода подъема консерватизма» [Шлезингер. C. 56].

Верхушку Демократической партии, ее финансовых спонсоров, а также ее массовую политическую базу надо было «успокоить» и внушить ей надежды на скорые перемены. Лучше всего на роль утешителя подходил один из наиболее влиятельных идеологов либерализма второй половины ХХ в., профессор Гарвардского университета, не побоявшийся бросить на чашу весов не только свой авторитет одного из ведущих американских историков, но и, до известной степени, престиж академической исторической науки как таковой. Необходимо было найти неотразимый аргумент против панических настроений, охвативших в тот период либерально-демократическую общественность, считавшую, что программа администрации Р. Рейгана «была точно рассчитана на бесповоротное разрушение организационных основ коалиции, созданной "Новым курсом" Рузвельта» [Шлезингер. C. 60].

По Шлезингеру, Р. Рейган и приведшие его к власти политические и экономические силы могли кардинально изменить цвет политической карты США с синего на красный, но были бессильны отменить циклические законы американской истории. Кроме того, он подчеркивал, что «каждый консервативный период вырабатывает свою философию самоутверждения» и, следовательно, и с этой точки зрения консерватизм 1980-х годов имеет преходящий характер, а также что рейганизм «вовсе не означает некой фундаментальной трансформации настроений нации» [Шлезингер. C. 62, 64]. Именно к обоснованию этого ключевого тезиса, имевшего в тот период судьбоносное значение для американского либерализма, Шлезингер умело подверстал маятниковую смену консервативных и либеральных эпох в политической жизни США. При этом он не побоялся сделать конкретный прогноз, что «если ритм в тридцать лет сохранится, то в 80-е годы последний по счету консервативный подъем выдохнется, и эра Рейгана, подобно своим ранним вариантам в 50-е, 20-е годы XX в. и в 90-е годы прошлого столетия, постепенно станет достоянием истории” [Шлезингер. C. 72]. Прогноз оправдался даже по срокам, но следует отметить оговорку Шлезингера о том, что «цикл не является автономным», поскольку «в истории нет никакого математического детерминизма» [Шлезингер. C. 72].

Датировка фаз исторических циклов у А. Шлезингера носила скорее иллюстративный характер, нежели представляла собой четко выверенную количественную шкалу. Более того, эволюция длительности циклов американской истории свидетельствовала, что они отнюдь не представляли собой константную величину. Так, в течение первых 36 лет с момента образования США продолжительность циклов в интерпретации американского историка Г. Адамса составляла 12 лет, а после 1812 г. и вплоть до 1947 г., по классификации отца А. Шлезингера-мл. – А. Шлезингера-старшего, наблюдались 11 циклов средней продолжительностью шестнадцать с половиной лет [Шлезингер. C. 41]. Началу прогрессивной эры на заре ХХ в. предшествовала мощная консервативная волна, продолжавшаяся 32 года, начиная с 1869 г. [Шлезингер. C. 46], и т.д.

В результате свое представление о циклической смене консервативных и либеральных эпох в политической жизни США в ХХ в. А. Шлезингер представил не столько в виде теории, более-менее артикулированной в критериях профессиональных историков, сколько в форме научно-популярной лекции для широкой аудитории. За основу своего понимания периодичности американского исторического процесса он взял довольно аморфную концепцию «самовоспроизводящегося цикла». В его трактовке подобного рода цикл является «истинным циклом», который «не могут определять внешние явления, если только процесс не сопряжен с катастрофой. Война, депрессии, инфляционные проявления могут вызывать панику, ажиотаж или какими-то иными проявлениями усложнять общую картину настроений в обществе, но цикл продолжает раскручиваться, самодвижущийся, самодостаточный и автономный» [Шлезингер. C. 46]. Последнее явно противоречило приведенной выше характеристике исторического цикла как «не автономного». Можно сказать, что А. Шлезингер столкнулся с фундаментальной проблемой природы исторического цикла, которую он в общих словах увязал с закономерностями развития окружающего мира и человека.

Хаотично разбросанные в тексте противоречивые характеристики, данные американским историком онтологической сущности исторического цикла, требуют интерпретации. Ключом к пониманию его «синтетической природы» является брошенная А. Шлезингером мимоходом фраза о том, что «независимость политического цикла подтверждается отсутствием у него прямого соотношения даже со столь мощным по воздействию фактором, как экономический цикл» [Шлезингер. C. 46]. Иными словами, исторический цикл является результирующей производной политического и (как минимум, косвенно) экономического циклов. В свою очередь, американский политический цикл, различные стороны которого подробно проанализированы А. Шлезингером через призму президентских выборов и деятельности созданных в их результате администраций, является отражением и воплощением сугубо американских представлений о политической демократической системе.

В соответствии с американской конституцией 1787 г., президентские выборы с 1788 г. регулярно, раз в четыре года, проводятся при любой политической погоде – будь то гражданская война, мировые войны, вьетнамская война, экономические потрясения вселенских масштабов, какой стала Великая депрессия 1930-х годов, террористические атаки 11 сентября 2001 г., эпидемия COVID-19 и иные кризисы, которые в других государствах становились поводом для отмены или переноса выборов. Эта регулярность электоральных президентских циклов на протяжении 250 лет представляет собой уникальную особенность США,

Далее, первый президент США Дж. Вашингтон оставил преемникам политическое завещание, впоследствии ставшее неписаной конституционной нормой, согласно которой президент не должен находиться у руля исполнительной ветви власти более двух сроков подряд. До середины ХХ в. США в общем и целом неукоснительно следовали этой норме, а после принятия в 1951 г. XXII поправки она обрела конституционную силу. Единственным исключением было четырехкратное избрание на президентский пост Ф. Рузвельта, что явилось следствием начала Второй мировой войны и вступления в нее США. Ф. Рузвельт скончался 12 апреля 1945 г., вскоре после своего избрания президентом США в ноябре 1944 г., что до сих пор служит аргументом в пользу того, что по ряду причин, главным образом вследствие жесткого конкурентного характера американской политической жизни, президент может эффективно руководить страной максимум восемь лет.

И, наконец, фундаментальной особенностью США является двухпартийная система, которая в своем нынешнем виде, как противостояние Демократической и Республиканской партий, сложилась к середине XIX в., а в первоначальном виде уже к концу XVIII в. Именно это дало основания А. Шлезингеру сравнить ее с «небесной механикой» Солнца и Луны, освещающих политический ландшафт США [Шлезингер. C. 56-57].

Таким образом, «три кита» американской политической системы – неизменный «железобетонный» календарь президентских выборов, конституционное ограничение срока пребывания избранного политика в должности президента США и устоявшаяся столетиями бинарная партийная система Ослов и Слонов – фактически являются modus operandi американской политики, которая с самого начала своего существования была «обречена» на то, чтобы воспроизводить саму себя и, следовательно, подчиняться закономерностям циклического развития.

Однако если до начала ХХ в. содержательная сторона либеральных и консервативных волн определялась системой ценностей – равенством, свободой, социальной ответственностью и всеобщим благосостоянием, то с началом прошлого столетия она стала приобретать экономическое измерение. Как прозаично указал А. Шлезингер, «в Соединенных Штатах, как и в большинстве демократий, результаты выборов определяются в первую очередь экономическим положением» [Шлезингер. C. 61]. В свою очередь, экономические последствия президентских кампаний определялись простой формулой: со времен Ф. Рузвельта демократы неизменно выступали за усиление роли государственного сектора в экономике, а республиканцы (с момента создания партии в середине 1850-х годов) последовательно отстаивали господство частных интересов и «свободного рынка» как главных факторов накопления личных богатств [Шлезингер. C. 66].

Исторические циклы А. Шлезингера как метаморфизованная форма экономических циклов

Фундаментальной особенностью экономических процессов является их циклический характер. Можно без преувеличения сказать, что экономика и цикл являются почти синонимичными понятиями. Подавляющее большинство экономистов, в том числе и американских, в настоящее время исходит из того, что «цикличность, как бы ни старались ее преодолеть в XX в. (и даже преуспели в некоторых аспектах), до сих пор остается неизбежным атрибутом экономического развития» [Kondratieff Waves… P. 5]. Один из самых влиятельных американских центров исследования экономических процессов – созданное в 1920 г. Национальное бюро экономических исследований (г. Нью-Йорк) – как раз и предназначался для изучения циклов американской экономики. С 1929 г. этот исследовательский центр регулярно публиковал датировку деловых циклов американской экономики, в основе которых лежала базовая модель фаз экономического цикла. В 1978 г. в составе центра был создан отдельный Комитет по определению дат экономических циклов, который с июля 1979 г. стал публиковать официальные сведения о датах пиков и спадов в американской экономике. Официально принятая в США датировка экономических циклов началась также и по причине признания «по умолчанию» нарастающего разрушительного воздействия амплитуды колебаний деловой конъюнктуры на американскую экономику. В основе датировки фаз экономического цикла лежала простая классификационная модель их этапов, приводимая на рисунке 1.

Рис. 1.

Свою датировку экономических циклов Национальное бюро экономических исследований отсчитывает с 1854 г. – начиная с этого момента и до настоящего времени в экономике США имели место 33 цикла. Интерпретация теории А. Шлезингера о циклах американской истории ХХ в. обнаруживает хорошо прослеживаемую закономерность смены либеральных и консервативных волн, обусловленную синхронизацией «выверенного как хронометр» календаря президентских выборов с фазой «дна» экономического цикла, которая – в зависимости от глубины и продолжительности кризиса – и выливалась в «переполюсовку» бинарной модальности американской политической жизни. Можно даже сказать, что теория А. Шлезингера являлась популярным изложением предмета политической экономии, иллюстрацией того, что каждый экономический кризис имел и будет иметь политические последствия. Эти последствия мало волновали экономистов, ориентированных преимущественно на составление и изучение параметров временных динамических рядов (за исключением, возможно, К. Маркса [1]), а историки, вероятно, считали, что совпадения носят чисто случайный характер и не оказывают решающего влияния на исход президентских выборов.

Совмещение переходов между либеральными и консервативными этапами американской политической истории с фазами экономических кризисов в период с 1901 по 2024 г. обнаруживает исключительно высокую степень корреляции. Это наглядно видно из данных, приводимых в таблице 1.

Таблица 1.

Синхронизация политических и экономических циклов

США в период 1901 – 2024 гг.

Составлено по: [US Business Cycle…; The American Presidency Project].

В середине 1990-х годов американский историк С. Макканн предпринял попытку объяснить смены либеральных и консервативных волн в США совокупностью международных, экономических и внутриполитических кризисов, пришедшихся на первый срок вновь избранных американских президентов, начиная от Дж. Вашингтона и заканчивая Р. Рейганом. По его расчетам, в периоды с 1789 по 1919 г. и с 1948 по 1986 г. смена модальности политической жизни в США определялась исключительно реакцией на кризисные экономические процессы как внутри США, так и за их пределами. Аномальный период с 1920 по 1947 гг. в общем и целом также объясняется взаимосвязью между кризисными потрясениями и сменой ритма американской политической жизни. Переизбрание Ф. Рузвельта в 1940 г. на третий срок на фоне начавшейся в Европе Второй мировой войны связано с «политической прозорливостью» одного из самых харизматичных американских президентов, который на рубеже 1930-х – 1940-х годов заблаговременно сменил политику своей администрации с программы «доктор "Новый курс"» на политику «доктор "Выиграть войну"». Поэтому, резюмировал американский историк, периодические кризисные потрясения, которые пережили США, «адекватно объясняют колебания цикла Шлезингера на протяжении всей американской истории» [McCann. Crises… P. 642].

Эволюция американских теорий исторических процессов в XXI веке: от среднесрочных к долгосрочным циклическим моделям

Типология циклов истории США у А. Шлезингера носила фрагментарный характер и была сосредоточена в основном на смене либеральных и консервативных волн в американской политике в ХХ в. Вполне естественно, что уже первые последователи ученого попытались распространить его методологию периодизации американской истории на все прошлое. В конце ХХ – начале XXI в. особую активность в этом направлении проявлял упоминавшийся выше С. Макканн. В своей публикации 2005 г. он насчитал 7 макропериодов, состоявших из полупериодов частных и общественных интересов, которые определили ритм американской истории начиная с 1789 г. и кончая серединой 1990-х годов [McCann. Simple Method… P. 290]. В отличие от А. Шлезингера, который в своей периодизации ритмов американской истории на первое место поставил временной фактор, а на второй – его содержательную составляющую, С. Макканн отдал приоритет доминанте интереса американского общества, а не продолжительности этапов. Тем самым, возможно, была обозначена принципиально важная проблема периодизации циклов американских исторических процессов, состоящая в вопросе, что следует положить в ее основу: компонент времени или компонент его смысловой квинтэссенции.

По мере приближения 250-летнего юбилея со дня основания США стало очевидным, что в ретроспективе всего периода существования Америки фактор времени играет первостепенную и определяющую роль. Американские историки, экономисты и государствоведы, в зависимости от своих субъективных предпочтений, достаточно произвольно выбирали облюбованный ими временной референтный параметр, под который они подгоняли наиболее важные события и «поворотные моменты» в американской истории. Общий методологический принцип, положенный в основу составления ритмических периодов долгосрочного плана, может быть охарактеризован как моделирование «длинных волн» исторических, политических и экономических процессов, которым не всегда были присущи черты цикличности. Речь, скорее, шла о динамическом изменении факторов количественного плана, которые вели к кардинальным переменам качественного плана, «перебрасывая» тем самым США в фундаментально новое измерение.

В настоящее время можно выделить три сферы американского общества, алгоритм функционирования которых более или менее адекватно соответствует моделям «длинных волн»: институциональная (конституционное устройство), политическая (партийное устройство) и экономическая (экономическая система), трансформация которой происходит как следствие революционных переходов на качественно новые технико-организационные уклады. Современная трактовка эволюции институционально-конституционной сферы через понятия конституционного режима и конституционного времени была предложена молодым американским государствоведом Р. Искьердо. Согласно его концепции, главное назначение Конституции США, принятой в 1787 г., состояло в формировании институциональной структуры, послужившей основой последующего «появления конституционных режимов в чрезвычайные политические времена» [Izquierdo. P. 1090]. Под «конституционным временем» он подразумевает «чрезвычайные исторические события, которые дестабилизируют режим и открывают пространство для новых интерпретаций и конструктов, меняющих или дополняющих конституционное содержание» [Izquierdo. P. 1091].

Видный американский специалист по конституционному праву, профессор Йельского университета Дж. Балкин дополнил концепцию реинтерпретации конституционного режима теорией конституционных кризисов и политических режимов. Он особо подчеркнул, что высшее назначение конституции состоит в том, чтобы «делать возможной политику в противовес насилию, восстаниям и гражданским войнам», иными словами, «направлять разногласия и борьбу за власть в законное системное русло» [Balkin. P. 275]. Если конституция оказывается неспособной выполнить эту свою центральную задачу, наступает конституционный кризис – Балкин выделяет три типа таких кризисов. Но часто именно реинтерпретация конституции позволяет избежать конституционного кризиса. Конституция США является беспрецедентно долговременным инструментом, который «потерпел крах как система политики лишь однажды в нашей [американской] истории… во время Гражданской войны… потому что американцы не смогли удержать разногласия, приведшие к Гражданской войне, в рамках политики, и вместо этого ситуация дегенерировала в насилие и восстание» [Balkin. P. 276].

Конституция, или конституционный режим, представляет собой своего рода зонтичную структуру, которая обеспечивает периодическую смену политических режимов, т. е. «серию сменяющих друг друга правящих режимов, в рамках которых конкурируют политические партии. В каждом режиме одна из политических партий, как правило, доминирует. Это не означает, что партия побеждает на всех выборах. Но она выигрывает большинство выборов, и идеалы и интересы партии формируют основную политическую программу на период режима» [Balkin. P. 259-260]. Таким образом, подытожил свои аргументы Дж. Балкин, «доминирующая партия устанавливает базовые рамки того, что считается возможным и невозможным в политическом плане. Она структурирует основные идеологические допущения политики своего времени» [Balkin. P. 260].

Наиболее удачную типологию «длинных волн» конституционных (институциональных) и политических режимов дал Дж. Фридман – известный американский политолог, основатель и бывший директор частной разведывательно-аналитической организации Stratfor. К концу второго десятилетия XXI в. США последовательно сменили три конституционных режима – каждый продолжительностью порядка 80 лет – и пять политических режимов, каждый из которых длился примерно 50 лет. Важнейшим фактором смены конституционных режимов у Фридмана предстают войны: по его словам, США «родились в боях. Их институты были созданы как следствие войн, которые они вели или в которых участвовали. Примерно каждые 80 лет Соединенные Штаты меняли алгоритм функционирования своих политических институтов» [Friedman. P. 95].

Первый конституционный режим возник примерно в середине 1780-х годов как следствие Войны за независимость 1775–1783 гг. В ходе первого конституционного режима был создан федеральный центр – федеральное правительство США. В последующие 80 лет центральным вопросом деятельности федерального правительства было взаимоотношение с властями штатов. Недовольство южных штатов центром вылилось в создание в 1861 г. Конфедерации Юга и Гражданскую войну 1861–1865 гг. Ее окончание в 1865 г. знаменовало начало второго конституционного режима, в ходе которого и была создана Американская федерация, закрепившая верховенство федеральной власти по отношению к властям штатов. Наконец, после окончания Второй мировой войны в 1945 г. в США возник третий конституционный режим, при котором верховенство федерального центра было распространено на экономику и социальные отношения [Friedman. P. 95-96]. В настоящее время – во второй половине 2020-х годов – США вплотную подошли к окончанию третьего конституционного режима, важнейшим симптомом чего является переименование Министерства обороны, созданного в 1947 г., в Военное министерство (Министерство войны) (в соответствии с указом президента Д. Трампа от 5 сентября 2025 г. [Restoring…]). Как известно, именно так первоначально именовалось это ведомство, созданное президентом Дж. Вашингтоном в августе 1789 г.

Параллельно на протяжении 250 лет существования США происходила последовательная смена политических режимов, т. е. циклических периодов доминирования Демократической и Республиканской партий. В период первого политического режима, который Дж. Фридман определил как «цикл Вашингтона», в Америке господствовала однопартийная система с двумя фракциями – демократической и республиканской. По историческим меркам этот период продолжался недолго – с 1792 г. по 1928 г., т. е. 36 лет.

Второй политический режим Дж. Фридман назвал «циклом Джексона»; он начался с создания в 1828 г. президентом Э. Джексоном Демократической партии США и продлился до 1876 г., т. е. 48 лет. В целом этот период прошел под знаком доминирования в общенациональной политике демократов, несмотря на то что на президентских выборах успех в равной степени (по 6 раз) сопутствовал и им, и республиканцам (победа республиканцев под руководством А. Линкольна в 1860 г. обернулась Гражданской войной).

Весьма спорная победа на выборах 1876 г. республиканца Р. Хейса, который уступил своему сопернику-демократу С. Тилдену около 250 тыс. голосов рядовых избирателей, но был избран президентом Коллегией выборщиков с перевесом в один (!) голос, положила начало третьему политическому режиму, который продолжался до 1929 г., т. е. 53 года. Дж. Фридман присвоил данному политическому циклу имя Р. Хейса – почти забытого американского президента, которого подавляющая часть американских историков в настоящее время относит к третьему квартилю американского политического иконостаса, по всей видимости, вследствие того, что именно он прочно связал Республиканскую партию с интересами крупного бизнеса. Это выразилось в том, что Р. Хейс ввел золотой стандарт, беспощадно (с использованием армейских подразделений) подавил в 1877 г. забастовку американских железнодорожников и резко ускорил темпы индустриализации американской экономики, опиравшейся на строительство сети трансконтинентальных железных дорог. Тем самым администрация Р. Хейса, пришедшая к власти на фоне самого продолжительного в XIX в. экономического кризиса, продолжавшегося пять с половиной лет, к концу своего срока правления в 1879 г. успешно вывела страну из, казалось бы, нескончаемого экономического ступора [Friedman. P. 125]. Это был цикл бесспорного доминирования Республиканской партии, победившей в 10 президентских кампаниях из 14.

Триумфальное избрание Ф. Рузвельта в 1932 г. положило начало «циклу Рузвельта», который продолжался почти 50 лет, до выборов 1980 г. С 1932 по 1976 г. Америка 12 раз выбирала президента, и в 8 случаях им становился кандидат Демократической партии. Доминирование демократов в тот период наиболее ярко проявилось в том, что в результате Уотергейтского скандала в августе 1974 г. президент-республиканец Р. Никсон, дважды до этого избранный президентом страны, был вынужден уйти досрочно в отставку, чего в США никогда ни до, ни после не случалось. Демократы продемонстрировали, что имеют настолько прочные позиции в политической системе США, что в состоянии «отменить» результаты президентских выборов.

Наконец, победа Р. Рейгана в 1980 г. дала старт пятому политическому режиму — циклу, который, как и прогнозировал еще в 2020 г., Дж. Фридман, по всей видимости, завершится в 2030 г. [Friedman. P. 146]. С 1980 по 2024 г. американцы 12 раз выбирали президента, и семь раз их симпатии были на стороне кандидата Республиканской партии.

Анализируя специфику политических циклов со второго по пятый, можно попутно убедиться в правоте А. Шлезингера, который рассматривал их как смену либеральных и консервативных волн. Применительно к американской истории с 1828 г. по настоящее время, демократические циклы 1828–1876 гг. и 1932–1980 гг. последовательно сменялись республиканскими циклами 1876–1932 гг. и 1980–1930 гг.

Характеристики трех конституционных режимов и пяти политических макроциклов американской истории сведены в таблице 2.

Таблица 2.

«Длинные волны» циклов конституционных

и политических режимов в истории США

Составлено по: [The Storm…].

На основании данных таблицы можно сделать вывод, что на рубеже 2020–х – 2030–х годов впервые в американской истории произойдет синхронизация конституционного и политического циклов, что является возможным предвестником фундаментальных перемен в цивилизационном развитии США, которые могут иметь судьбоносное значение, в том числе с точки зрения роли этой страны в будущем человечества.

Теории «длинных волн» в эволюции американской государственности и политической системы на протяжении 250 лет их истории в принципе логично согласовались с концепцией «длинных экономических волн» российского и советского экономиста Н. Кондратьева (1892–1938). Однако ведущие американские экономисты первой половины ХХ в. А. Бернс и У. Митчелл, заложившие базовые основы циклической теории развития американской экономики, исходили из того, что каждый цикл является уникальным и неповторимым, и, следовательно, бесполезно заниматься поиском единой теории экономического цикла. Причем это убеждение разделяли многие их коллеги. «…нерегулярные изменения в циклическом поведении, – писали Бернс и Митчелл в своей работе 1946 г., – имеют гораздо большее значение, чем вековые или циклические изменения. Этот предварительный вывод не вызовет возражений у исследователей, которые считают, что бесполезно стремиться к общей теории кризисов, депрессий или деловых циклов…» [Burns, Mitchell. P. 466].

«Вакцина недоверия» к метатеориям экономических циклов, тем более зарубежным (в том числе и российского происхождения), оказалась достаточно устойчивой, предопределив скептическое отношение большей части американских экономистов к теории «длинных волн» Н. Кондратьева [Modis]. В итоге она оказалась отодвинутой на периферию американской экономической мысли.

Фундаментальная причина такого отношения к теории «длинных волн» состоит в том, что она понимается в США как экономическая теория, в рамках которой определяющее значение имеют сугубо экономические параметры. Как отмечается в недавнем аналитическом обзоре современных теорий хозяйственных циклов, экономическая наука традиционно базируется на «основополагающей гипотезе стабильности и равновесия как главной характеристике экономической системы. Рыночные силы должны быть способны вернуть экономическую активность в ее естественное равновесие, и если этого не происходит, то это должно быть связано с воздействием шоков на рыночные силы. Циклы следует объяснять внешними шоками и внутренними механизмами реагирования на равновесие, генерирующими затухающие циклы, если только другие шоки не влияют на экономику» [Vianna. P. 142].

Однако теория «длинных волн» Н. Кондратьева только по форме была экономической. С самого начала она трактовала экономические изменения – волны – как следствие периодических научно-технических переворотов в экономическом базисе общества, которые вполне можно считать экзогенными шоками.

С начала промышленной революции в Великобритании в последней трети XVIII столетия американская экономика последовательно прошла стадии индустриализации экономики на основе внедрения паровых двигателей, которые позволили создать не только новые виды транспорта, но и мощную текстильную промышленность. «Эпоха пара» сменилась революционными преобразованиями в сталелитейном производстве и возникновением железнодорожного сообщения. Начало ХХ столетия ознаменовалось наступлением «века электроэнергии», важнейшим следствием которого явилось появление химической промышленности. С середины ХХ в. доминирующую роль в американской экономике стали играть автомобильная и нефтехимическая отрасли промышленности, а с приближением XXI в. – информационно-коммуникационные технологии, включая появление в конце 2010-х годов технологий искусственного интеллекта (ИИ).

Каждый цикл очередного этапа научно-технической революции протекал в форме широкой диффузии в экономике новых видов техники и технологий, за которой следовал период их упадка, затем полной потери ведущей роли в экономике, после чего начинался следующий этап. Полный цикл «взлета и падений» научно-технологических укладов занимает от 40 до 60 лет. Согласно классификации влиятельного американского футуролога и специалиста по технологиям ИИ П. Лейдена, с 1790 г. американская экономика пережила четыре полных цикла «длинных волн» Н. Кондратьева и в настоящее время, возможно, находится в завершающей фазе пятого цикла. Типология и продолжительность пяти циклов «длинных волн» Н. Кондратьева в американской экономике приводятся на рисунке 2.

Рис.2.

Циклические «длинные волны» в экономике США в период 1790–2030 гг.

Составлено по: [Leyden].

Необходимо иметь в виду, что теорию «длинных волн» Н. Кондратьев разработал прежде всего для прогнозирования экономических кризисов. Особое внимание он уделил экономическому кризису 1920-1921 гг., который считал циклическим повторением кризисов 1873 г. и 1809 г. В рамках своего понимания циклического генезиса наиболее глубоких и острых спадов экономической конъюнктуры он не видел «эмпирических аналогов» для возникновения в обозримом будущем масштабных кризисов, подобных кризису 1920-1921 гг., повторившему «длительную депрессивную волну большого цикла с 1873 г. по 1896 г.» [Кондратьев. C. 337].

Таким образом, даже с позиций теории «длинных волн» биржевой крах осени 1929 г. и последующий коллапс американской экономики явились достаточно аномальными явлениями, масштабы и последствия которых не смогла предвидеть ни одна экономическая теория.

 Вековые циклы экономических кризисов в США: поразительная случайность или онтологическая закономерность?

Поворотная роль экономических кризисов и войн в трансформации американских конституционных и политических режимов volens-nolens вынуждают сфокусировать внимание на выявлении потенциального циклического повторения катаклизмов в историческом развитии США. Экономические и военные катаклизмы на шкале американского исторического времени могут являться следствием 1) конституционного устройства, 2) уникального сочетания экономических и научно-технических факторов и 3) имманентных свойств временного параметра пространственно-временного континуума американской цивилизации. Выше уже была выявлена прогностическая роль функционирующего как «швейцарский хронометр» календаря американских президентских выборов. Наличие «длинных волн» в американской экономике, имеющих достаточно точно определенные временные рамки, побуждает задаться вопросом, в какой мере понятие политического календаря может быть перенесено на циклическое развитие американской экономики. Хронология 48 экономических кризисов и рецессий, которые пережили США с момента своего создания, обнаруживает принципиально важную особенность, которая никогда (насколько известно автору данной публикации) не обсуждалась американскими экономическими историками (таблица 3).

Таблица 3.

Хронология экономических кризисов,

произошедших в США на протяжении 250 лет их истории

Составлено по: [The American Business Cycle... P. 746; US Business Cycle...].

Данные таблицы не оставляют сомнений, что, подобно календарю президентских выборов, параллельно существует и календарь экономических кризисов и потрясений с циклом примерно в 100 лет. Наличие подобного календаря позволяет, отталкиваясь от теории Г. Клетечки, выдвинуть гипотезу о том, что временной поток исторических процессов американской цивилизации имеет специфическую структуру [2].

Однако, безотносительно к теоретической трактовке онтологической реальности календаря экономических кризисов, один вывод из летописи американских экономических кризисов и рецессий напрашивается явно: можно почти со 100% уверенностью утверждать, что не позднее 2029–2030 гг. в США следует ожидать наступление масштабных социально-экономических и политических катаклизмов, сопоставимых по своей глубине с продолжительностью и последствиями 1929–1945 гг., когда США перешагнули через своего рода временной порог [см. подр.: Васильев] и начали формировать каркас в значительной мере новых политических, социальных и экономических отношений, который прошел заключительный этап «обжига и закаливания» в годы Второй мировой войны.

Примечания

1. В послесловии ко второму изданию “Капитала” в январе 1873 г. К. Маркс пророчески писал, что “полное противоречий движение капиталистического общества всего осязательнее дает себя почувствовать буржуа-практику в колебаниях проделываемого современной промышленностью периодического цикла, апогеем которых является общий кризис. Кризис опять надвигается, хотя находится еще в своей начальной стадии, и благодаря разносторонности и интенсивности своего действия он вдолбит диалектику даже в головы выскочек новой священной прусско-германской империи» [Маркс, Энгельс. С. 22].

2. В последнее время большой резонанс в сообществе гео- и астрофизиков вызвала теория профессора Университета Аляски Г. Клетечки о том, что время имеет трехмерную структуру, проекцией которой является одномерное пространство. Согласно его представлениям, «трехмерная структура времени в конечном итоге может представлять собой не просто математическую абстракцию, но и глубокий сдвиг в нашем понимании базовой структуры реальности, который признает первенство временной протяженности над пространственной протяженностью в основной структуре Вселенной» [Kletetschka. P. 2550014-42]. Тем самым важнейшее свойство трехмерного времени состоит в том, что оно «творит» материальные явления и процессы.

Литература

Васильев В.С. Пороговые особенности в исторической эволюции экономики США: уместны ли параллели между рубежом 1930-х – 1940-х годов и современностью // Современная мировая экономика. 2023. Том 1. № 2 (2). – URL: cwejournal.hse.ru/vasiliev22023 (дата обращения: 02.06.2026).

Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. Избранные труды. М. 2002.

Лоренц К. Вне времени? Критические размышления о презентизме Франсуа Артога // Логос · Том 31 · # 4 · 2021. C. 31-64.. – URL: logosjournal.ru/articles/2297/ (дата обращения: 2.06.2026).

Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Т.23. 907 c.

Шлезингер А. Циклы американской истории. М. 1992.

The American Business Cycle: Continuity and Change. / Ed. by Gordon R. Chicago. 1986.

The American Presidency Project. Statistics. Elections. – URL: presidency.ucsb.edu/statistics (date of access: 02.06.2026).

Balkin J. The Recent Unpleasantness: Understanding the Cycles of Constitutional Time // Indiana Law Journal. Winter 2019. Article 6. P. 253-296. – URL: repository.law.indiana.edu/ilj/vol94/iss1/6 (date of access: 02.06.2026).

Bannister R. Review of "The Cycles of American History" By A. M. Schlesinger Jr. // Pennsylvania Magazine of History and Biography. July 1987. P. 426-427. – URL: works.swarthmore.edu/fac-history/219 (date of access: 02.06.2026).

Books: Capital Ship. // Time. April 2, 1934. – URL: time.com/archive/6894580/books-capital-ship/ (date of access: 02.06.2026).

Burns A. & Mitchell W. Measuring Business Cycles. N.Y. 1946. – URL: nber.org/books/burn46-1 (date of access: 02.06.2026).

Friedman G. The Storm Before the Calm: America’s Discord, the Coming Crisis of the 2020s, and the Triumph Beyond. N.Y. 2020.

The Storm Before the Calm: America’s Discord, the Coming Crisis of the 2020s, and the Triumph Beyond. // Geopolitical Futures. – URL: geopoliticalfutures.com/books/the-storm-before-the-calm/ (date of access: 02.06.2026) (date of access: 02.06.2026).

Grever M. & Adriaansen R.-J. Historical consciousness: the enigma of different paradigms // Journal of Curriculum Studies. 2019. Issue 6. P. 814-830. – URL: doi: 10.1080/00220272.2019.1652937 (date of access: 02.06.2026).

Hartog F. Regimes of Historicity. Presentism and Experiences of Time. N.Y. 2015.

Izquierdo R. The Architecture of Constitutional Time. // William & Mary Bill of Rights Journal. 2015. Issue 4. Article 5. P. 1089-1142. – URL: scholarship.law.wm.edu/wmborj/vol23/iss4/5 (date of access: 02.06.2026).

Johnson D. Culture Wars, Nationalism, and the Politics of History // New Politics. Summer 2024. 10 pp. – URL: newpol.org/issue_post/culture-wars-nationalism-and-the-politics-of-history/ (date of access: 02.06.2026).

Kletetschka G. Three-Dimensional Time and One-Dimensional Space: A Basic Reformulation of Physical Reality // Reports in Advances of Physical Sciences. 2025. Vol. 9. P. 2550014 (45 pp.). – doi: 10.1142/S2424942425500148 (date of access: 02.06.2026).

Kondratieff Waves. Cycles, Crises, and Forecasts. Yearbook / Ed. by Leonid E. Grinin, Tessaleno C. Devezas, and Andrey V. Korotayev. Volgograd. 2016. 224 pp. – doi.org/10.2202/1524-5861.1006 (date of access: 02.06.2026).

Leyden P. Why America Reinvents Itself Every 80 Years – and Is Doing So Again. April 22, 2025. – URL: peterleyden.substack.com/p/why-america-reinvents-itself-every. (date of access: 02.06.2026).

McCann S. Crises and Schlezinger’s Cycles of American History (1789–1986) // Psychological Reports. April 1994. P. 642. – doi.2466/pr0.1994.74.2.642 (date of access: 02.06.2026).

McCann S. Simple Method for Predicting American Presidential Greatness From Victory Margin in Popular Vote (1824–1996) // The Journal of Social Psychology. 2005. Issue 3. P. 287-298. – URL: doi.org/10.3200/SOCP.145.3.287-298 (date of access: 02.06.2026).

McClay W. The Mystic Chords of Memory: Reclaiming American History // The Imaginative Conservative. November 4^th, 2024. – URL: theimaginativeconservative.org/2024/11/mystic-chords-memory-reclaiming-american-history-wilf... (date of access: 02.06.2026).

Modis Th. A Hard-Science Approach to Kondratieff’s Economic Cycle. October 2024. 19 pp. – doi:10.48550/arXiv.2410.05285 (date of access: 02.06.2026).

Restoring the United States Department of War. Executive Order 14347 of September 5, 2025 // Federal Register. September 10, 2025. P. 43893-43894. – URL: federalregister.gov/documents/2025/09/10/2025-17508/restoring-the-united-states-department-of-war (date of access: 02.06.2026).

Schlesinger, Jr. A. The Cycles of American History. Boston. 1986.

Schlesinger, Jr. A. A Thousand Days: John F. Kennedy in the White House. Boston. 1965. xiv + 1087 pp.

US Business Cycle Expansions and Contractions // NBER. – URL: nber.org/research/data/us-business-cycle-expansions-and-contractions (date of access: 02.06.2026).

Vianna M. Business cycle theories after Keynes: A brief review considering the notions of equilibrium and instability // Structural Change and Economic Dynamics. March 2023. P. 134-143. – URL: doi.org/10.1016/j.strueco.2022.12.004 (date of access: 02.06.2026).

Аннотация: В настоящее время США подошли к судьбоносному рубежу в своем цивилизационном развитии, обусловленному кульминационным наложением исторических, политических и экономических макроциклов. В статье анализируется роль временного измерения в исторических, политических и экономических процессах, происходящих в американском обществе. Фактор времени предопределял циклический характер общественных процессов США на протяжении всей их 250-летней истории. Ритмы политических и экономических процессов позволяют достаточно точно прогнозировать наступление поворотных моментов. На этом основании делается прогностическая оценка, согласно которой к 2029 – 2030 гг. можно ожидать повторения коллапса фондового рынка США, аналогичного краху «черного четверга» 24 октября 1929 г.

Ключевые слова: исторические циклы, экономические циклы, длинные волны политических циклов, длинные волны Н. Кондратьева, вековые циклы, биржевой крах 1929 г., синхронизация макроциклов.

Читайте также на нашем портале:

««Олигархическая демократия» Д. Трампа в свете циклов эволюции американской цивилизации» Владимир Васильев

«Создание ООН и ее эволюция: Исходный замысел и цели США » Владимир Васильев

«Смена поколений в американском обществе и гегемонистская идеология в общественном сознании США» Владимир Васильев

«Год 2025 – консервативная американская (контр)революция? Предвыборный манифест и программа Республиканской партии США» Наталья Травкина